Для всех таких же жарких поклонников Люцифера, как и я. Эта глава 29 от имени демона, не вошедшая в книгу «Тайны бессмертия», но я уверена, что она вас приятно удивит и даже откроет некоторую занавес перед третьей частью. Найдете ли вы «пасхалки»? Сможете ли раньше Александры разгадать все тайны небес?
– Я должен это сделать. Должен отпустить тебя, – я отшатнулся и встал. – Так же поступают ангелы?
– Эй! – Алекс подлетела ко мне, обвивая мое лицо своими тонкими ручками. – Я полюбила тебя, не потому что ты можешь поступать, как ангел… Я полюбила тебя, потом что ты – это ты.
Я ощутил, как дрожат ее пальцы.
– По моим венам течет смерть, Ал. Ты не сможешь этого исправить.
– Я не хочу тебя исправлять, Люцифер. Я люблю тебя! Люблю тебя любым!
И тут произошло поистине невероятное. То, чего я ожидал меньше всего в такой ситуации. Она потянула меня к себе и принялась жадно целовать. Наши тела прижались друг другу, она трогала мои волосы, щетинистое лицо, шею и ниже.
– Тебе не страшно? Что это может быть первое и последнее наше утро? – с трудом оторвавшись от нее, спросил я, но не намереваясь выпустить из объятий.
– Если это последнее наше утро – давай проведем его, как в последний раз.
Непроизвольная усмешка разлилась на моем лице.
– Что это за улыбка?
– Какая улыбка? – на самом деле, мне хотелось кричать от счастья в эту секунду.
– Эта улыбка.
– Я счастлив.
Я вновь припал к ее губам. Но уже не так страстно и жгуче. А легко и плавно. Я покрывал поцелуями ее нос, глаза, мягкую кожу лба, пока она не рассмеялась и окончательно не удостоверилась в том, что все нормально.
Сегодня я испугался. Возможно впервые. За нее. За нас. Она потеряла маму, и я никогда не смогу заполнить ту пустоту и боль, которая царила в ее душе, что бы она мне не говорила и как бы радостно себя не вела. Я чувствовал ее эмоции. Я видел ее насквозь. И ей было плохо.
Алекс решила поставить подруг в известность, что нас всех ждет. В этом вопросе я был с ней солидарен. Все должны быть готовы.
А позже мы проведаем ее отца. Что порадовало меня меньше. Микаель не то, чтобы недолюбливал меня. Он был против того, что я вообще приближаюсь к его дочери. Но выбора, как такового, у меня не было.
Нежно поцеловав меня, девушка отправилась к себе в комнату.
Сначала, я завалился на кровать, легко выдохнув. Впервые за долгое время я мог вдохнуть на полную грудь, и она не сжималась колющим спазмом.
Но мой живот забурчал, притупляя все чувства блаженства. Нужно было перекусить. День и вправду будет длинным.
Войдя в столовую, я встретил всех тех, кого меньше всего желал увидеть (по правде, я вообще никого не хотел видеть, кроме Ал).
Агата помахала мне своими длинными худыми пальцами, призывая сесть в их компании с Касом и Крисом.
Я взял себе бифштекс с рисом, который не вызывал у меня доверия, и присоединился к ребятам.
– Привет, – низким голосом заговорила демоница.
Ее манера речи последнее время явно действовала мне на нервы.
– Привет, – я откусил твердое мясо.
Еда на вкус была отвратительно1: рис сухой, а стейк можно было сравнить с подошвой от кирзового ботинка. Но я был голоден, а когда я хочу кушать, то лучше мне не пересекаться ни с кем.
– Как твои дела? – продолжила девушка.
– Отлично, – я отправил последнюю порцию риса себе в рот, потому что больше эту жуть нельзя было жевать.
– Как она? – поинтересовался Кас.
Он переживал за Алекс, я не мог его в этом винить, хотя меня это и раздражало.
– Плохо. Хоть и говорит, что все хорошо.
– Она всегда так говорит, – ангел грустно улыбнулся.
– Значит это правда? Ты теперь водишься с мертвыми?
– Она больше не мертвая, – я выпил воды. – И да. Я вожусь с мертвыми.
– Я не узнаю тебя. Раньше ты был так горяч, а эта девчонка сделала из тебя тряпку.
Мои ноздри надулись, когда я стрельнул в брюнетку глазами. После чего уже собирался уйти, но Агата встала и подошла к краю стола. Медленно, с плавными движениями кошки, она развернулась и присела на мои колени, обхватывая мою шею холодной, как снег, рукой.
– Ну прости меня, я плохо поступила, сказав это.
– Вот именно, – мои пальцы нашли сидушку стула и схватились за нее, пока я пытался подавить в себе нарастающую злость.
– Но тебе всегда нравилось, когда я плохо поступаю.
