И не успел Джон добавить ни слова больше, Кит, ударив пятками в бока Руфуса поскакала прочь, и Джон увидел только, как развевается у нее за спиной кавалерийский плащ.
Он знал: она не оглянется. Но всё равно побежал вслед, твердо решив не выпускать ее из виду, пока не удостоверится, что она в безопасности.
Через несколько мгновений он окончательно перестал различать очертания всадницы во мгле, но всё еще слышал цокот копыт Руфуса по твердой почве проселка. А потом в ночи раздался громкий голос.
—
— Гражданка Франции! — звонко и властно отозвалась Кит. — Уведомите вашего полковника, что я желаю поговорить с ним!
Джон ждал еще довольно долго, пока не замерли последние отзвуки разговора, а потом повернулся и медленно побрел по дороге обратно, к позициям англичан.
Никто не окликнул его. Миновав часовых, Джон направился дальше к морю, обгоняя бесконечные обозы с ранеными, истекающими кровью людьми. Он почти не видел их. Сердце было полно одной лишь Кит. Впереди ждали берег, и лодка, и привычные обязанности на «Бесстрашном», что невозмутимо покачивался на якоре в бухте.
Письмо от капитана Сэмюэла Баннермана секретарю Адмиралтейства, Уайтхолл, Лондон:
21 июня 1809 г.
Сэр!
Будьте так любезны ознакомить лордов Адмиралтейства с известием о благополучном прибытии в Портсмут шестнадцати торговых судов под защитой корабля Его величества «Бесстрашного». Плавание с Ямайки прошло без каких-либо инцидентов.
Однако капитан Спеллен с корабля Его величества «Жар-птица» сообщал мне о том, что наблюдал на горизонте два французских линейных корабля и три фрегата. Но прежде, чем эти корабли оказались в видимости от нас, капитан Спеллен заметил, как они вступили в переговоры еще с одним из фрегатов, после чего отбыли в южном направлении.
Я считаю, что причиной столь счастливой перемены курса французского флота была ложная информация о месте назначения нашего конвоя, которую представили французам в Корунье. В противном случае, встретив нас и многократно превосходя нас числом пушек, французы захватили бы торговые суда и находящийся на них груз.
Хотелось бы обратить внимание лордов Адмиралтейства на отвагу, проявленную Китом Смитом (юнга, нынче не служит на «Бесстрашном») и мистером Джоном Барром, гардемарином.
Остаюсь, сэр, покорным вашем слугой
Письмо от Катрин де Жалиньяк Джону Барру:
