Не обращая внимания на грусть, разлившуюся по лицу молодой женщины, она представила Конрада другой женщине и, бросив взгляд торжества на обе пары, воротилась к оставленному ею кавалеру, который ждал поодаль.
Впоследствии мы объясним тайны этого неизвестного дома и его безымянных обитателей; теперь же достаточно сказать, что в шесть часов утра Лионель и Конрад, опять надев свои платья, вышли из роскошного увеселительного дворца. Их глаза опять закрыли капюшоном рясы, и та же самая старуха привезла пажей обратно на кладбище. Оттуда они вернулись в гостиницу, прежде чем проснулся их господин.
Но оставили ли ночные развлечения приятное воспоминание в душах молодых людей? Увы! Действие специального вина кончилось, и с бледными лицами разменивались они взорами печального стыда, припоминая страшную клятву, произнесенную ими.
В девять часов вечера, на другой день после описанных событий, давно объявленный совет дворян начался в одном из больших готических залов королевского замка в Праге. Человек пятнадцать вельмож собралось на совещание, чтобы обсудить положение Богемии, погруженной тогда в полнейшую анархию. Из всех иностранных государей только герцог австрийский прислал представителя.
В числе дворян находились граф Роземберг, барон Альтендорф и маркиз Шомберг. Последнего, одного из богатейших и влиятельнейших в Богемии вельмож, избрали президентом. Прежде всего он спросил у представителя Австрии верительную грамоту и, рассмотрев ее, обернулся к собравшимся:
– Эта грамота имеет надлежащую силу; рыцарь Эрнест Кольмар действительно представитель герцога австрийского.
– Остановитесь! – вскричал барон Альтендорф, вскакивая и вырывая пергамент из рук маркиза. – У меня есть подозрение.
– Подозрение! – воскликнул Эрнест Кольмар, кладя руку на эфес шпаги. – Клянусь небом, тот, кто осмелится произнести такие слова применительно к моему имени…
– Успокойтесь, рыцарь, – остановил его маркиз. – Не сомневайтесь, что с вами поступят по справедливости. Барон Альтендорф, ваши действия по отношению ко мне и к представителю Австрии…
– Я не признаю его таковым, – перебил барон. – Этот пергамент подложный.
– Подложный! – изумился рыцарь, вставая и глядя на барона с вызовом. – Гордый вельможа, я бросаю тебе в лицо оскорбление и заявляю, что слова твои – гнусная клевета!
В собрании поднялся шум; одни приняли сторону барона Альтендорфа, другие – рыцари Кольмара, но президент призывал к тишине, и барон Альтендорф продолжил:
– Документ, который представил мнимый рыцарь Кольмар, подделан так искусно, что я не удивляюсь, что маркиз Шомберг был обманут. Не говоря уже о том, что никакое придворное звание невозможно применить к тому, кто явился сюда якобы посланником; я утверждаю, что при австрийском дворе нет рыцаря Кольмара и даже имя такое там неизвестно.
Глаза всех собравшихся с гневом и недоверием уставились на рыцаря. Тот на минуту смутился, но скоро к нему вернулось прежнее спокойствие и презрительная улыбка мелькнула на губах. Грациозно поклонившись президенту, Кольмар собирался было обратиться к нему, но, видя, что барон Альтендорф и вельможи, принявшие его сторону, взялись за шпаги, готовые напасть на рыцаря, он гордо встал к ним лицом и, вынув шпагу из ножен, закричал:
– Так-то я должен доказывать подлинность моего поручения и защищать свою честь! Подступайте же, барон Альтендорф, берите с собой всех этих господ, если не осмеливаетесь один на меня наброситься. Но я предупреждаю, что первый приблизившийся к моей шпаге получит справедливую награду за столь гнусное нарушение человеческих прав.
Маркиз Шомберг и граф Роземберг вместе с вельможами, преданными им, бросились останавливать начинающуюся битву.
И когда все успокоились, президент пригласил рыцаря дать объяснение собранию.
Эрнест Кольмар холодно вложил шпагу в ножны, но едва он собрался заговорить, дверь вдруг отворилась и в зале собрания появился страшный Жижка.
Внезапное появление свирепого начальника таборитов вызвало всеобщий испуг, как ни были храбры благородные богемцы. Они поняли, что Прага и даже замок уже захвачены таборитами.
Оцепенение их продолжалось недолго. Обнажив шпаги, они бросились к Жижке, решив отбиться от врагов или мужественно умереть, отомстив по крайней мере страшному начальнику. Но Эрнест Кольмар кинулся вперед и, закрыв собою Жижку, закричал:
– Остановитесь, благородные вельможи, не начинайте сражения, в котором вы все погибнете! Разве вы не видите, что начальник таборитов пришел с миром, а не с угрозой войны?
Богемские дворяне сделали шаг назад, а Жижка, до сих пор стоявший неподвижно, бросил дружеский взгляд на рыцаря и обратился к собранию:
– Господа, соблаговолите опять занять свои места, и я объясню, на каких условиях вы сможете купить свою жизнь, хотя ваше отношение к этому достойному рыцарю заслуживает сурового наказания.
– Я так и думал! – вскричал барон Альтендорф, более не в состоянии сдерживать свою ярость. – Сей австрийский самозванец – друг и шпион таборитов.
