Монах, боясь угодить в руки предводителя таборитов. решился с шестьюдесятью солдатами, членами трибуна ла Бронзовой Статуи, воспользоваться ночной темнотой и проложить себе путь, выйдя через подземелье в маленькую часовню.
Увидев, что вооруженные люди бросились на него, Жижка отшвырнул лампу и схватился за шпагу. Но тут нога его поскользнулась на сыром полу, и он тяжело грохнулся оземь. Беглецы кинулись вперед, и шпаги их пронзили бы его, но Киприан крикнул:
– Не убивайте его! Принесем самого страшного нашего врага в жертву Бронзовой Статуе.
Радостные вопли встретили его предложение, и эхо повторило их во всех коридорах. Жижку схватили и подвели к чудовищному изваянию. Водворилась глубокая тишина, и монах, бросив на предводителя таборитов торжествующий и одновременно удовлетворенный взгляд, сам подошел к статуе и дотронулся до пружины, приводившей ее в движение.
Страшная статуя медленно раздвинула руки и обнажила чудовищные орудия, заключавшиеся в ее груди. Киприан с минуту смотрел на эти снаряды смерти, потом, повернувшись с жестокой улыбкой, сделал знак людям, державшим Жижку, подвести его ближе.
Внезапно, отшвырнув прочь закрывавший ее плащ, с распущенными по плечам волосами появилась прелестная Этна Ильдегард.
Прежде чем изумленные присутствующие успели охнуть, с быстротой молнии, вылетающей из тучи и поражающей дерево в лесу, таборитская героиня кинулась к бронзовой статуе и со сверхъестественной силой толкнула на нее Киприана.
Тот, ошеломленный неожиданностью, ослабевший от голода и утомительной осады, повалился на статую, и две раздвинутые руки сомкнулись. Монах, прижатый к остриям клинков, скоро исчез, раздавленный, как прежде исчезали бесчисленные жертвы его гордости и мщения.
Этна, обернувшись к испуганным беглецам, закричала:
– Вы, свидетели моего возмездия тому, кто погубил меня навсегда, слушайте, служители Бронзовой Статуи: ваше царство кончилось, я презираю вас!
Члены трибунала наконец опомнились от изумления, охватившего их на минуту, и бросились к смелой девушке, но Жижка, воспользовавшись всеобщим остолбенением, вырвался из державших его рук и своей меткой шпагой защитил Этну.
Битва была в самом разгаре, когда в громадную залу ворвался отряд таборитов. Солдат, оставленный Жижкой в часовне, по прошествии получаса поднял тревогу и поспешил с товарищами в подземелье на помощь своему начальнику.
Члены трибунала Бронзовой Статуи защищались с отчаянным мужеством, но, подавленные числом, все погибли: никто из них не пожелал сдаться.
Едва кончилась битва, как еще один таборит прибежал сообщить, что барон Альтендорф и его сын, пытаясь возвратить себе свободу, завязали жестокую схватку, убили множество солдат и мужественно погибли сами.
Таким образом, глава трибунала Бронзовой Статуи и большая часть его сообщников были убиты. Остальные разбежались. Жижка приказал немедленно разрушить статую и чудовищные машины, и с того дня страшный трибунал был уничтожен навсегда.
Печальную жизнь прожила баронесса Эрманда, сестра графа Роземберга. Мать их была из тех женщин, величественная красота которых носит отпечаток неукротимого самолюбия. Гордясь своей фамилией, одной из богатейших и старейших в Богемии, она гордилась и тем родом, с которым соединили ее узы брака.
Когда умер их отец, молодому графу Розембергу исполнилось двадцать три года, а Эрманде пятнадцать лет. Графиня, будучи сама неустрашимой наездницей, пожелала, чтобы и дочь училась ездить верхом, а потому принуждала ее выезжать почти ежедневно в лес в сопровождении пажа Жижки. Паж этот был необыкновенным красавцем. Мужество его возбуждало зависть в самых опытных охотниках. Сверх того, он обладал всеми качествами, отличавшими тогда рыцарей: благородством, великодушием, чистосердечием, открытостью и постоянной готовностью защищать слабого от сильного. Невозможно, чтобы такой прекрасный характер не произвел впечатления на сердце Эрманды. Но любовь ее была так чиста, что много месяцев она и не подозревала о ее существовании. Когда же свет промелькнул в ее душе, любовь эта так вкоренилась в сердце девушки, что она не могла уже вырвать ее.
Жижка тоже ничем не намекал на свои чувства, но однажды, когда его поранил кабан, Эрманда не сумела скрыть своих переживаний.
В первый раз сойдясь после того случая, когда ясно прочли правду в сердцах друг друга, паж и Эрманда разменялись быстрыми признаниями и с нежностью пожали друг другу руки. Любовь их росла, и, зная, что им никогда не добиться согласия графини, они решились на важный проступок, за который впоследствии жестоко поплатились – тайно сочетались браком в соседней капелле; венчал их молодой монах Киприан.
Проходили недели и месяцы. Жижка и Эрманда были счастливы: они виделись почти каждый день, и никто не подозревал об узах, соединивших их.
