Девушка, стоявшая ко мне спиной, выглядела скромно: твидовая юбка и белая кофточка с короткими рукавами, светлые волосы гладко зачесаны назад. На кровати перед ней лежал открытый белый кожаный чемодан с голубой шелховой подкладкой, и девушка осторожно, укладывала в него что-то вроде черного платья.
Она выпрямилась и, чуть покачивая бедрами, прошла в другой конец комнаты. Талия у нее была удивительно тонкая и гибкая. Открыв зеркальную дверь шкафа, она принялась рыться внутри, а когда обернулась с охапкой одежды в руках, я уже был в комнате.
Девушка застыла как изваяние. Яркие платья посыпались на пол. Она отступила назад к зеркальной дверце, захлопнувшейся с резким стуком.
– Привет, Эстер. А я уже считал вас мертвой.
Она поднесла ко рту сжатый кулачок, прикусила костяшки пальцев и проговорила, не разжимая зубов:
– Кто вы?
– Меня зовут Арчер. Разве вы забыли сегодняшнее утро?
– А, так вы тот самый детектив, с которым подрался Ланс?
Я молча кивнул.
– Что вам от меня нужно?
– Хочу немного поговорить.
– Убирайтесь отсюда. – Ока перевела взгляд на телефон цвета слоновой кости, стоявший возле кровати, и добавила неуверенно: – Или я вызову полицию.
– В этом я очень сомневаюсь.
Эстер убрала руку ото рта и приложила к груди, как будто почувствовала там резкую боль. Лицо ее исказилось от гнева и страха, но она была из той породы девушек, которые выглядят привлекательно при любых обстоятельствах. Она напоминала изваянную из камня дорогую статуэтку и держалась с таким прирожденным достоинством, точно ее красота должна была во что бы то ни стало защитить ее от всех неприятностей.
– Имейте в виду, – предупредила она, – в любую минуту сюда могут прийти мои друзья.
– Прекрасно. Я как раз торю желанием с ними познакомиться.
– Да неужели?
– Представьте себе.
– Ну что ж, пожалуйста, раз уж вы так хотите, – сказала она. – Но, если вы не возражаете, я буду продолжать укладывать вещи.
– Продолжайте, Эстер. Вы ведь Эстер Кэмпбелл, не так ли?
Она не ответила и даже не взглянула на меня. Подняла упавшие платья, бросила этот шуршащий сноп на кровать и принялась разбирать его.
– Куда же вы собрались в такой поздний час? – поинтересовался я.
– Пусть это вас не волнует.
– Но это может разволновать полицию.
– Полицию? Так идите и сообщите им, почему бы нет? Делайте что вам угодно.
– Однако вы довольно дерзки для девушки, которая спасается бегством.
– Я вовсе не спасаюсь бегством, как вы утверждаете. Не пытайтесь запугать меня.
– Значит, вы просто едете в деревню на уик-энд?
– А почему бы и нет?
– Я же слышал, как вы утром говорили Лансу, что хотели бы выйти из игры.
Она не отреагировала, как я надеялся. Ее проворные руки сворачивали в этот момент последнее платье. Я готов был восхищаться ее мужеством, но затем у меня мелькнуло сомнение. Вполне могло оказаться, что у нее в чемодане спрятан пистолет. Однако, когда она наконец повернулась ко мне, в руках у нее ничего не было.
– Так из какой игры вы хотели выйти?
– Я не понимаю, о чем вы говорите, и мне это совершенно безразлично.
Ко было видно, что она нервничает все сильнее.
– Эти ваши друзья, которые должны прийти сюда… Ланс Леонард не один из них?
– Да, и вам лучше удалиться до его прихода.
– Вы уверены, что он появится?
– Скоро вы сами убедитесь.
– На это стоило бы посмотреть. Интересно, кто будет нести корзину?
– Корзину? – переспросила она высоким от волнения голосом.
– Насколько мне известно, Ланс не в состоянии больше передвигаться самостоятельно. Его можно только переносить в корзине.
Она снова схватилась за грудь. Вероятно, боль поднялась выше. Сердито передернув плечами, она попыталась проскочить между кроватью и мной. Я преградил ей путь.
– Когда вы видели его в последний раз?
– Сегодня вечером.
– В какое время?
– Я точно не помню. Несколько часов назад. Это имеет какое-то значение?
– Да, для вас имеет. И большое. Как он себя чувствовал, когда вы расстались?
– Прекрасно. А почему вы спрашиваете? С ним что-нибудь случилось?
– Послушайте, Эстер. Вы оставляете за собой следы разрушения, как Шерман[3], прошедший по Джорджии.
– Что случилось? Он ранен?
– И очень тяжело.
– Где он?
– Пока дома. Но скоро будет в морге.
– Он умирает?
– Он мертв. Разве Карл Стерн не сообщил вам об этом?
Она отчаянно затрясла головой, но это больше походило на конвульсии, чем на жест отрицания.
– Этого не может быть. Вы сумасшедший.
– Иногда мне кажется, что я единственный, кто пока еще в своем уме.
Девушка присела на край кровати. Несколько крошечных капелек пота выступили у нее на лбу у самых волос, и она машинально смахнула их. Она смотрела на меня остановившимся взглядом, глубоко потрясенная. Если она притворялась, ее смело можно было назвать великой актрисой.
Но я полагал, что она не притворяется.
– Ваш лучший друг мертв, – повторил я еще раз. – Кто-то застрелил его.
– Вы лжете.
– Может, мне следовало принести с собой труп? Сказать, куда попали пули? Одна в висок, а другая в глаз. Или вам все уже известно? Я не хочу быть занудой.
Она наморщила лоб, углы ее рта поползли вниз, придавая ему форму трагического треугольника.
