– Вы просто блефуете, – сказал он. – Вы же знаете, что я любил Эстер. Да у меня просто не было оснований убивать ее.
– Я не сомневаюсь в том, что вы ее любили – по-своему. Возможно, у вас была связь? Хотя нет, она-то вас пе любила. Правда, она бы не отказалась подцепить вас на крючок, если бы смогла. А в сентябре она сбежала и унесла с собой самую ценную для вас вещь.
– Я бедный человек. У меня нет ценностей.
– Я имею в виду пистолет. – И я издали показал ему «вальтер». – Я точно не знаю, как он попал к вам первый раз. Но знаю, как вы заполучили его вторично. В последние четыре месяца, после того, как Эстер Кэмпбелл стащила его из вашего сейфа, он все время переходил из рук в руки. Она отдала пистолет своему другу Лансу Леонарду. Тот не мог решиться заниматься вымогательством сам и обратился к Карлу Стерну, имевшему богатый опыт по этой части. К тому же Стерн располагал связями, благодаря которым он был вне досягаемости для головорезов Граффа. Но вы сумели с ним справиться. И это я ставлю вам в заслугу, Клэренс. Надо было иметь мужество, чтобы разделаться со Стерном, даже с моей помощью. У вас больше мужества, чем у Граффа и его личной гвардии.
– Я не убивал его, – твердил Бассетт. – Вы же знаете, что не убивал. Вы видели, как он ушел.
– А вы последовали за ним, разве не так? У вас было достаточно времени, чтобы оглушить его на стоянке, запихать в машину, отвезти к утесу, а там перерезать ему горло и скинуть в море. Конечно, это нелегко для человека вашего возраста. Но вам, наверное, позарез нужен был этот пистолет. Вы так жаждали получить эти несколько тысяч долларов?
Бассетт посмотрел мимо меня на открытый сейф.
– Деньги здесь ни при чем, – медленно выговорил он. – Я не знал, что пистолет у него в машине, до тех пор пока он не попытался взять меня на мушку. Тогда я ударил его гаечным ключом и сбил с ног. Да, это было убийство. Но я убил его, защищаясь.
– Не очень-то похоже, Бассетт. Когда защищаются, не перерезают своему противнику горло.
– Это был страшный человек, преступник, и он вечно совал свой нос в чужие дела. Я уничтожил его, как уничтожают опасных зверей. – Он явно гордился тем, что сделал. Торжество, отразившееся на его лице, придавало ему глупый вид. – Гангстер, торговец наркотиками– разве его можно сравнивать со мной? Я воспитанный человек, родом из хорошей семьи.
– И поэтому вы перерезали глотку Стерну, застрелили Ланса Леонарда, убили кочергой Эстер Кэмпбелл. Не нашли лучшего способа доказать свою воспитанность.
– Они все этого заслуживали.
– Так вы признаете, что убили их?
– Я ничего не признаю. Вы не имеете нрава запугивать меня. У вас нет доказательств.
– У полиции найдутся. Они узнают каждый ваш шаг, найдут свидетелей, чтобы припереть вас к стенке, отыщут пистолет, из которого вы убили Леонарда.
– Да неужели? – Выдержка все еще не изменила ему.
– Будьте уверены. Вы сами ответите на их вопросы, Бассетт. Вы уже начали выбалтывать свои секреты. Не пытайтесь выдавать себя за хладнокровного преступника. Прошлой ночью, когда все было кончено и все трое были мертвы, вам пришлось оглушить себя спиртным, чтобы не оставаться один на один с мыслями о том, что вы натворили. Как вы думаете, сколько вы выдержите без бутылки?
– Вы ненавидите меня, – сказал Бассетт. – Вы ненавидите и презираете меня, не так ли?
– Я не хочу отвечать на ваш вопрос. Лучше вы ответьте на мой. Только вы можете сделать это. Скажите, как назвать мужчину, который использует больную женщину в качестве орудия для своих грязных дел? И как назвать мужчину, оборвавшего жизнь молодой девушки, только для того, чтобы нажиться на ее смерти?
Вздрогнув всем телом, Бассетт отчаянно замотал головой. Казалось, его сотрясают конвульсии. Потом, непослушными губами, он почти прошептал:
– Вы все не так поняли.
– Так поправьте меня.
– Зачем? Вы все равно никогда не поймете.
– Я понимаю больше, чем вы думаете. Я понимаю, что вы следили за Граффом, когда его жена была в санатории. Вы заметили, что он использует свою раздевалку для свиданий с Габриэль. Бесспорно, вам было известно о пистолете, спрятанном у него в шкафу. И все это вы рассказали Изабель Графф. Возможно, вы же и помогли ей удрать из санатория и снабдили необходимыми ключами. В сущности, вы занимались подстрекательством к убийству. Мне все это понятно. Но я не могу понять, что вам сделала Габриэль? Может быть, вы тоже ее добивались, а она предпочла Граффа? Или просто она была слишком молода, а вы состарились и вам невыносимо было видеть, как она живет и наслаждается в этом лучшем из миров?
Он произнес заикаясь:
– Я не имею никакого отношения к ее смерти.
Но при этом он съежился в своем кресле и низко опустил голову, как будто невыносимая тяжесть придавила его. И впервые взглянул на Изабель, быстро и виновато.
Она же, наоборот, выпрямилась в кресле и, застыв как изваяние, не сводила с Бассетта ледяного взгляда.
– Ты это сделал, Клэренс, – вымолвила она.
– Нет, я не хотел этого. У меня и мысли не было о шантаже. Я не желал ее смерти.
– А чьей смерти вы желали?
