Претенциозно представляет она себе своего жениха, тщательно перебирая претендентов. Среди прочих наблюдаются молодой дипломат Николай Дмитриевич Киселев (университетский приятель Николая Михайловича Языкова и знакомец Александра Сергеевича Грибоедова по Туркманчайским переговорам) и отставной офицер барон Александр Казимирович Мейендорф. Здесь есть и некий неведомый нам Александр Петрович Краевский и известный Пушкин. Последние двое признаны не самыми годными. При всем том: «Я уверена, что буду счастлива». Замуж Оленина вышла, однако, поздно, в 32 года за невыдающегося полковника лейб-гвардии Гусарского полка Федора Александровича Андро — внебрачного сына французского эмигранта, новороссийского бессарабского генерал-губернатора, графа Александра Федоровича Андро де Ланжерона.
Портрет Анны Алексеевны, выходящий из ее Дневника, выглядит как-то не объемно. Плоский портрет. И Пушкин, посомневавшись, в «Евгении Онегине» все же вывел всю ее светскую пошлость.
Annette Olenine тут была,
Уж так жеманна, так мала!..
Так бестолкова, так писклива,
Что вся была в отца и мать…
Тут Лиза Лосина была,
Уж так жеманна, так мала,
Так неопрятна, так писклива,
Что поневоле каждый гость
Предполагал в ней ум и злость.
Все эти колкости он оставил всё ж в черновике. Думается, из некоторого уважения к даме.
Не забыл Пушкин поместить Оленину и в свой донжуанский список. Анна Алексеевна стоит предпоследней в первой, главной части списка, сочиненного в альбом к Елизавете Николаевне Ушаковой, и намекающего на амурные истории поэта. После Олениной триумфально завершает пушкинский любовный ряд Наталья Николаевна Гончарова.
Нашлись у Пушкина и слова восхищения несостоявшейся невестой, в которых он предпочитает оленинские глаза даже глазам знаменитой Александры Осиповны Россет.
Она мила — скажу меж нами —
Придворных витязей гроза,
И можно с южными звездами
Сравнить, особенно стихами,
Ее черкесские глаза,
Она владеет ими смело,
Они горят огня живей;
Но, сам признайся, то ли дело
Глаза Олениной моей!
Какой задумчивый в них гений,
И сколько детской простоты,
И сколько томных выражений,
И сколько неги и мечты!..
Потупит их с улыбкой Леля —
В них скромных граций торжество;
Поднимет — ангел Рафаэля
Так созерцает божество.
Однако и за это свое откровение получает мгновенную выволочку. Анна Алексеевна впадает в истеричное возбуждение от того, что Пушкин посмел назвать ее своей. То есть «глаза Олениной моей!» Его же «Олениной моей» могло означать то, что он попросту рассекретил свое отношение к ней. И она всё ж, видно, была ханжа. Впрочем, вскоре Пушкину станет это всё одно.
А пока что обеих дамочек — Оленину и Россет Пушкин, шутя с любовью, поминает еще в одной стихотворной реплике, посвятив ее третьей, Анне Ивановне Вульф.
За Netty сердцем я летаю
В Твери, в Москве —
И R и О позабываю
Для N и W.
По всему сказанному Анна Алексеевна, безусловно, удивительным образом походила на мать. Да и что мы можем требовать от молоденькой девушки, балованной вниманием и существующей правилами света?
Девичьи ее записи приоткрывают тайну отношений с Пушкиным, которых, в общем-то, с ее стороны и не существовало. На поверку лишь только самодовольно-ревностные нотки, когда Оленина ставит под сомнение саму пушкинскую влюбленность в нее, переадресовывая его возвышенное внимание графине Аграфене Федоровне Закревской. «Он влюблен в Закревскую и все об ней толкует, чтоб заставить меня ревновать, но при том тихим голосом прибавляет мне нежности». Может, и так. Поэт вообще был влюбчив, и это его правило — не совершеннейшая новость.
Сам Пушкин, как кажется, был бы сильно разочарован, если б заглянул в оленинский Дневник. И даже неприятно удивлен. Пожалуй, бежал бы без оглядки, как ошпаренный. Но он не имел привычки читать чужие секреты. Мы же не так щепетильны в этом деле.
«Бог, даровав ему Гений единственный, не наградил его привлекательною наружностью. Лицо его было выразительно, конечно, но некоторая злоба и насмешливость затмевала тот ум, которой виден был в голубых или, лучше сказать, стеклянных глазах его. Арапский профиль, заимствованный от поколения матери, не украшал лица его, да и прибавьте к тому ужасные бокембарды, растрепанные волосы, ногти как когти, маленький рост, жеманство в манерах, дерзкий взор на женщин, которых он отличал своей любовью, странность нрава природного и принужденного и неограниченное самолюбие — вот все достоинства телесные и душевные, которые свет придавал Русскому Поэту 19 столетия». Таков зарисованный ею его портрет. Но этого кажется мало.
«Говорили ещё, что он дурной сын, но в семейных делах невозможно знать; что он распутный человек, да к похвале всей молодежи, они почти все таковы. И так всё, что Анета могла сказать после короткого знакомства, есть то, что он умён, иногда любезен, очень ревнив, несносно самолюбив и неделикатен».
Или вот еще пассаж. О главном.
