Информации было много, информации интересной, но обособленной, как разбросанные то тут, то там куски мозаики, не дающие общей картины.
Чем больше Лоу бродил по ссылкам, тем больше убеждался в том, что речь идет даже не о сотнях, а о тысячах объектов в разных концах планеты, и число их постоянно росло. Похоже, Координационному совету грозила очень серьезная головная боль…
Хотя, конечно, не было оснований считать любой мегалит точкой пространственно-временных перемещений.
Лоу отодвинулся от компьютера, с силой, до хруста в позвонках, выгнул спину, а потом ссутулился и тихонько забарабанил пальцами по столу. И перед глазами у него вновь возник отец, стоящий возле ледяной пирамиды. Отец манил его за собой, в пирамиду. Отец, умерший семь лет назад.
— Ты сегодня работаешь дома? — услышал он за спиной голос Милдред.
— Нет, уже уезжаю, — ответил Лоу, поворачиваясь к жене. — А вечером заеду на кладбище, к отцу.
…Створки ворот автоматически раздвинулись перед «тойотой», но путь на проезжую часть улицы перекрывал «опель» цвета бронзы, с волнистыми разводами, невесть почему решивший отдохнуть поперек проезда. Хотя чуть дальше, рядом с автобусной остановкой, было место для парковки. Лоу все-таки вывел свой автомобиль за пределы двора и уже собирался посигналить женщине, сидящей в кресле водителя, но она тут же открыла дверцу и вышла из машины. И направилась к нему. Лоу огляделся — улица была почти безлюдна — и заглушил мотор. Судя по всему, бронзовый «опель» остановился здесь не случайно.
Женщина приближалась, плавно покачивая бедрами и держа в руке небольшую черную сумочку под цвет ее брючного костюма. Одежда была подобрана явно по контрасту с длинными светлыми волосами и легким белым шарфиком вокруг шеи, обоими концами спускающимся на грудь. Женщина была довольно высокой и стройной, двигалась гибко, и Лоу только вблизи рассмотрел, что ей, пожалуй, уже под сорок. Белое, словно высеченное из мрамора холодное красивое лицо вызвало у него ассоциацию со Снежной королевой — несмотря на черный костюм. Такая женщина могла обитать в той ледяной пирамиде и заставлять своих подданных выкладывать пазлы из осколков льда.
Женщина наклонилась к дверце «тойоты», и Стивен Лоу опустил боковое стекло.
— Доброе утро, мистер Лоу. — Она не присовокупила к этим словам стандартную вежливую улыбку. Глаза у нее были серые, с легкой голубизной, и казались ледышками. — Я Линда Маклайн.
Лоу ни на мгновение не усомнился в том, что такое совпадение фамилий отнюдь не случайное. Его вычислили. Он представил себе, сколько трудов стоило этой женщине отыскать его — и это при строжайшей засекреченности миссии «Арго» и всего, что было связано с Первой марсианской, — и в который уже раз подумал о том, что искусство обеспечивать неприкосновенность тайн явно вырождается. И нужно обязательно — обязательно! — принимать какие-то радикальные меры. Жена… вдова полковника Маклайна не должна была ни при каких обстоятельствах не только знать о причастности его, Стивена Лоу, к судьбе мужа, но и вообще иметь хоть какое-то представление о его существовании.
«Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным» — неужели Иисус был абсолютно прав?
Видимо, что-то такое все-таки отразилось на его лице, потому что женщина, не дожидаясь ответа на свое приветствие, добавила:
— Только не говорите, что тут какое-то недоразумение, и вы не Стивен Лоу, и не знаете… не знали моего мужа, Эдварда Маклайна. Если что — я и под колеса брошусь. Или буду кричать, а когда выскочит ваша жена или сбегутся люди, скажу, что вы пытались меня изнасиловать, прямо здесь и сейчас. И в полиции то же самое заявлю. Лучше со мной по-хорошему, мистер Лоу!
В ее голосе было столько решимости, а глаза стали такими пронзительными и неумолимыми, что Лоу понял: именно такое представление и может разыграться здесь, прямо у ворот его собственного дома. И при всей абсурдности обвинений — начнется разбирательство. Шум, полиция… И, возможно, за углом только и ждет начала спектакля оплаченный репортер…
— Чего вы хотите? — спросил он, чувствуя, как кровь застучала в висках, сигнализируя о том, что подскочило артериальное давление. Как у шефа, Шварцера.
— Я хочу знать правду, — тихо ответила Линда Маклайн, еще ниже пригибаясь к окошку, так что концы ее шарфа белыми полосами закачались перед лицом Лоу. — Я сяду к вам в машину, и мы поговорим. Я не кусаюсь.
Лоу с сомнением поднял бровь.
— Прямо здесь? Поперек тротуара?
— Прямо здесь!
Лоу бросил взгляд в зеркало заднего вида. Ворота были закрыты, и Милдред не могла из дома видеть его автомобиль.
Он пожал плечами.
— Что ж, садитесь, если вам так удобнее. Хотя я ведь тоже могу вызвать полицию.
— Не вызовете, — сузив глаза, отрезала Линда Маклайн. — Вам совесть не позволит.
