За последние лет триста родилась огромная библиотека обо всех племенах и народах земли. Есть книги, которые оказались единственными в своем роде и определили на десятилетия представления того или иного народа о другом. Вспомним Дэвида Ливингстона. Несмотря на то что после публикации его записок появились сотни томов разноязыкой литературы об Африке, именно его рассказами зачитывались и зачитываются сегодня миллионы людей во всем мире, хотя многие научные выводы и наблюдения шотландского путешественника, мягко говоря, устарели…
Д. Ливингстон. Путешествие по реке Замбези. М., 1867 г.
«Африканские туземцы всегда вместо неинтересной правды говорят то, что считают интересным для собеседника. Например, географ спрашивает туземца из внутренней части страны, высоки ли горы у него яа родине, где он провел свою, юность; туманно припоминая что-то в этом роде и стремясь доставить удовольствие, туземец отвечает положительно. И так бывает всегда, о чем бы вы ни спрашивали — о золоте, единорогах, людях с хвостами…».
Или еще одно место у Ливингстона под условной рубрикой «было — не было»:
«Европейцы слышали много страшного о тех местах, но шли и шли. Там изготавливают яды специально для умерщвления людей. Яд накладывается на маленькие деревянные острые стрелы и прикрывается кукурузным листом. Если взять в рот хоть каплю — немеет язык. Бушмены используют для его приготовления внутренность одной гусеницы — «нга». Говорят, что яд действует так сильно, что вызывает бред, и человек, находясь при смерти, впадает в младенческое состояние, просит грудь матери. Львы, подстреленные такими стрелами, умирают в страшных мучениях. Возможно, ядовитость гусениц зависит от ядов растения, листьями которого она питается».
Младший современник Д. Ливингстона чех Эмиль Голуб, главной целью жизни которого было «сорвать покров с таинственных стран, дружелюбно улыбавшихся смельчаку», писал: «Некогда добрый отец посеял в моем сердце семена любви к природе. Дневники Ливингстона помогли им прорасти. Я сменил берега Влтавы на южноафриканские степи, а стобашенную Прагу на палаточный городок Нью-Раш. Я стоял на пороге того Эльдорадо, о котором мечтал двадцать лет…»
Сколько исследователей могли подписаться под этими словами!
В чем бешеный успех «Копей царя Соломона» Райдера Хаггарда? Да и том, что он использовал достоверный материал из жизни зулусов! «Его фантазия не буйная, не пламенная, а призе-. мистая, очень солидная, обуздываемая на каждом шагу холодными прикосновениями фактов» — это написал в 1922 году Корней Чуковский в предисловии к первому советскому изданию этой книги.
..Владимир Осипович Ключевский, говоря о книгах иностранцев, написанных о России, замечал, что иностранцу быт и характер русских людей должен показаться странным. Слишком уж он не похож на его понятия и привычки, чтобы отнестись к нему с полным спокойствием, взглянуть на него не со своей личной точки зрения, а со стороны, тех исторических условий, под влиянием которых слагается этот быт и характер. Как эта мысль верна и в применении к Африке! Классический пример заблуждения наблюдателей — повествования английских путешественников по Южной Африке, живописавших «монархические порядки, как в Европе» и не заметивших, кстати, отсутствия у африканцев частной собственности на землю!
Виной этому — этноцентризм, невольное желание сопоставить, сравнить свое с новым, только что узнанным. И оценить, но только своими, привычными мерками. И заменить действительность сказками…
