Река Лимпопо и ее приток Шаши ограничивают плато с юга и юго-запада. На западе плато переходит в сухие луга крупных скотоводческих племен тсвана. А эти луга, в свою очередь, упираются в совсем сухие земли — пустыни Калахари и Намиб.
На северо-западе плато высятся тиковые леса, которые произрастают на песках той же пустыни Калахари, принесенных ветром. Эту землю трудно расчистить, и грубая почва быстро теряет свою плодородность. По своему агрономическому потенциалу она не идет ни в какое сравнение с почвой на плато.
Теплые, влажные низины прибрежной полосы, между плато и Индийским океаном, были идеальным местом обитания мухи цеце, разносчика трипаносомиаза, а это препятствовало развитию скотоводства.
На плато и в прибрежных долинах на востоке ныне живут племена, говорящие на шона, это ветвь банту из семи языков, чей оригинальный характер указывает на то, что они развивались независимо от других языков банту на протяжении последней тысячи лет. Археология и устная традиция показывают тот же самый возраст поселениям шона на плато. Это и есть время появления первых царств и империй на юго-востоке Африки.
Хотя общины раннего железного века были вполне самодостаточными образованиями, примерно в конце I тысячелетия нашей эры почти все они имели средство обмена: стеклянные бусы и раковины каури из Индийского океана. Их медные безделушки часто происходили из довольно далеких мест. Для поддержания обмена начал развиваться экспорт золота. Арабский географ X в. Масуди первым упомянул о торговле металлами с Софалой, расположенной на побережье. Это золото, вероятно, намывали из гравия и наносов множества рек, которые протекали через золотоносные участки плато.
Намывка — простой процесс, один из тех, что крестьяне используют до сих пор, чтобы чуть увеличить свой доход. Иностранные колонисты в XIX в. обнаружили, что древние грубо устроенные открытые выработки руды затронули почти все золотоносные участки на плато. Даже для неискушенного наблюдателя они были четким признаком наличия золота. И большая их часть была непоправимо разрушена во время лихорадочного возобновления золотодобычи. Однако маловероятно, что хоть один из этих древних рудников датируется ранним железным веком. При раскопках этих поселений не был найден ни один рудник или рудокопный инструмент. Мало того, ни одна экономическая модель такого поселения не совпадает с добычей золота. И ни одно из них не находилось поблизости от месторождений!
Тем не менее, ближе к концу этого периода появились признаки того, что золотые прииски начали жить, и за контроль над ними возникла конкурентная борьба. Некоторые поселения теперь основывались на вершинах холмов. Одно из них, в Макстонфарм, в нескольких километрах к северо-востоку от Солсбери (бывшее название столицы Южной Родезии, сейчас страна называется Зимбабве, а ее столица — Хараре), полностью окружено каменной стеной — хотя она и слишком низка, чтобы обеспечить настоящую защиту.
Это поселение, которое дало имя последней фазе раннего железного века на северной части плато, было ориентировано на холмы Тафуна, богатое скопление золотоносных месторождений, где когда-то проводились серьезные рудные разработки. На склонах Тафуна стояла деревня из другой группы того же периода. Пустоты в скалах, следствие дробления руды, до сих пор видны вокруг этого места.
В первые столетия II тысячелетия закончился ранний железный век. Его широкая культурная общность распалась. Общества этого периода были более сложными и разнообразными. Кажется, что они и развивались в сильной изоляции друг от друга. Каждое общество создавало свой собственный, отличный от других вариант развития земледелия, ремесла и торговли. Конкретная область, откуда начался поздний железный век в юго-восточной Африке, неизвестна. На сегодня мы располагаем очень шатким предположением — на основе сравнения стилей двух-трех скудных коллекций керамики из западной и северной Замбии, — что он мог развиться из культур раннего железного века соседнего южного Заира.
Поздний железный век расцвел на сухих лугах юго-запада плато к XI в. Маленький холм, Леопарде-Копье, рядом с городом Булавайо, впервые раскопанный в 1947 г., дал имя всей его культуре.
