Особенно значимо, что многие аванпосты культуры Большого Зимбабве были слишком маленькие по размерам, чтобы вести независимое существование. В большинстве из них могло проживать не более одной семьи. Они явно не были жизнеспособными единицами в экономическом смысле. Их безопасность и жизнеобеспечение должны были зависеть от более крупных групп населения, живущих в непосредственной близости. В действительности, они должны были быть лишь потребителями значительных внешних трудовых и товарных ресурсов. Кто обеспечивал их? Кто, кроме правящего класса, входил в состав общин позднего железного века?
Кроме людей культуры Леопарде-Копье на юго-западе, были определены по крайней мере три отдельные археологические группы позднего железного века. Эти группы занимали разные территории в северной половине плато. Они различались только стилем своей керамики. Их вполне можно рассматривать как отдельные этнические группы — кланы — одного народа шона. Все жили в обширных деревнях посреди сельскохозяйственной области. Недостаток всех импортируемых товаров, кроме малого выбора бусин; бедность их украшений; простота их жилищ; отсутствие любых указаний на дифференциацию по благосостоянию или статусу владельца, или специализации в архитектуре или планировке их деревень — все это доказано раскопками. Все указывает на то, что эти деревни представляли собой сообщества равноправных членов, живущих продуктами земледелия. Время существования всех поселений — период с XII по XVI вв., и таким образом, они являются современниками каменных оград. И каменные ограды были рассеяны по территориям всех этих трех групп (так же, как и по территории поселений культуры Леопарде-Копье). Не может быть никаких сомнений в том, что они сосуществовали. Эти люди были, предположительно, крестьянами и рудокопами, которые и поставляли правителям еду, рабочую силу и богатство. Они представляли собой устойчивый, почти автономный, производственный сектор традиционной африканской двойной экономики. Отношения между крестьянами и их правителями еще предстоит изучить.
Только два раскопанных поселения имеют признаки того, что в них проживали, и по близости друг от друга, обе основные группы общества. Руанга, здание XV–XVI вв. у реки Мазоэ, стоит на холме, который был занят общиной земледельцев начиная с XII в. Распределение археологических находок указывает на то, что обе группы сосуществовали. В Манеквени, поселении, с каменной оградой в южном Мозамбике, была найдена большая коллекция керамики, стиль которой и ее распределение указывают на подобную ситуацию.
Но одним контрастом между жизнью правителей в их дворах с каменными оградами и их подданных соплеменников из различных групп вся история не ограничивается. Некоторые люди были чем-то большим, чем простыми крестьянами. Те, кто проживал на северном крае плато, добывал медную руду в холмах Урунгве. Слитки, которые они делали, с бороздками и в форме «крыльев мельницы», как описывали их португальцы, были найдены на юге, в районе Большого Зимбабве. В захоронениях этой группы в Ингомбе-Иледе, на берегу Замбези, найдены инструменты для протягивания медной проволоки, из которой изготавливались ручные и ножные браслеты. Также обнаружены слитки, бруски и пруты, представляющие собой разные стадии этого процесса. Высокий социальный статус этих металлообработчиков демонстрируют спаянные железные гонги и серьги из конусовидных раковин, которые также находились в их захоронениях. Их власть символизируют наборы мотыг такой особенной формы, что они скорее походят на ритуальные, чем на реальные земледельческие инструменты. Их богатство продемонстрировано золотыми бусинами, которые они носили в ожерельях, и золотыми окладами их серег.
Основой силы металлообработчиков Ингомбе-Иледе было то, что им удалось объединить две главные медепроизводящйе области Центральной Африки в широкомасштабную торговую сеть, которая протянулась от Заира до Зимбабве.
Эта группа, судя по всему, пришла в упадок с переездом Муну Мутапы на север. Их торговля только единожды упоминается португальцами в начале XVI в.
Однако, если династии Зимбабве правили над несколькими отдельными группами из маленьких, отдаленных и беззащитных аванпостов, возникает вопрос: как они добились такого контроля? Как поддерживали свою безопасность, и как подчиняли людей и присваивали себе продукты их труда? Ведь их дворы были слишком малы и беззащитны, чтобы быть, частью военной системы…
