С судна высадили группу людей, несколько лошадей и оно ушло, а «Джулия» осталась при поселке до сентября, совершая регулярные рейсы и доставляя время от времени очередных поселенцев. Однако буры, которых привезли сюда на «Джулии», вскоре решили, что соседство Чаки слишком опасно для них, и быстро уехали. Восемь англичан и трое готтентотов сделались единственными жителями колонии. Кругом была только Африка! Во время одного из рейсов «Джулия» сгорела, все члены экипажа погибли и компания потерпела банкротство. Но колония уже жила!
Осторожный политик, Чака довольно долго выжидал, подсылал разведчиков, собиравших сведения о новых соседях. Один из его верных королевский индун поселился вблизи их поселка и регулярно отсылал в крааль подробные отчеты.
Постепенно уверовав в миролюбие белых, вождь пригласил их к себе.
В середине июля 1824 года Фаруэлл, Финн, капитан Дэвис с «Джулии», Петерсон, Огл, Пауэлл, два готтентота и бур Зинке на лошадях с подарками выехали к Чаке. Предварительно Фаруэлл отправил вождю список своего эскорта и Чака милостиво согласился принять депутацию именно в таком составе.
С этого времени, как мы уже говорили, события обретают свою письменную, хотя и довольно противоречивую историю. Финн начал литературную деятельность с нескольких довольно грубоватых фраз в дневнике, но постепенно довел свое искусство рассказчика до совершенства и именно его опубликованным дневникам мы обязаны большинством сведений о Чаке. Менее известны записи Фаруэлла, они «выплыли» сравнительно недавно благодаря стараниям южноафриканских историков, и мы не откажем себе в удовольствии, перед тем как обратиться к Финну, ознакомиться с выдержками из записей Фаруэлла. Тем более, что они уцелели только из-за того, что их старательно и совершенно не понятно зачем переписывал Э. Смит…
«Визит к Чаке, июль 1824 г. (записано Э. Смитом)»:
«…Имел долгий разговор с Чакой, который послал за мной на предмет пообедать с ним (большая честь для нас). Ко времени моего прихода изжарили внутренность быка в золе. Потом состоялся разговор о белых людях, и Чака сказал, что однажды, при дедушке, у берегов разбилось судно, а команду местные убили, ибо не знали, что с ней делать, не понимая их языка! Вообще его люди считают, что смотреть на белых смерти подобно и поэтому убивают белых. Он послал за несколькими бивнями, которые доставили в день отъезда, числом 40 штук, и еще дал мне десять коров…».
Эти записи не несут никакой информации об особенностях жизни зулусов начала XIX века. Фаруэлла они просто не интересовали. У него были свои цели. Вскоре мы убедимся — какие.
Отряд не знал, что ждет его в неведомом Булавайо, и нищие краали Капской колонии, и маленькие поселки в португальских владениях были ничто по сравнению с тем, что они увидели здесь. Первым, кто попался им на глаза, был… Джекоб, исчезнувший, как вы помните, при крушении «Солсбери». Но предоставим слово самому Генри Финну.
Г. Финн, дневники:
«Подъехав к резиденции правителя на расстояние одной мили, мы спешились и стали ожидать под раскидистой кроной гонцов, которых уже выслали за нами. Крааль имел около двух миль в окружности. В то время как мы вошли в ворота, поселок окружали 12 тысяч воинов в парадной форме. Мы объехали крааль несколько раз на лошадях. К этому времени подошли и остальные члены нашей группы.
Умбеквана, сопровождавший нас в поездке, обратился к вождю с пространной речью. Между тем, самого Чаки и придворных не было видно. Один из вождей — тот, что стоял напротив Ум-бекваны, выступил с ответной речью. Главный смысл ее был в том, что он доставил бивень слона в подарок Фаруэллу. Умбеквана часто произносил слово «йебо» (да) и просил нас тоже побольше произносить это слово в разговоре с вождем.
Наконец, Чака сам выступил из-за вождей, отстранив рукой щит одного из них. Вся группа отхлынула на другой конец крааля, оставив нас один на один с этим человеком. Кроме него, правда, остался еще один — африканец с границ Капской колонии, который был захвачен в войне между колонистами и кафрами и сослан на остров Роббен (Финн, видимо, не был осведомлен о подлинной причине ссылки Джекоба. —
