Верность и отвага. Мир и справедливость. Учитель и ученик. На протяжении многих поколений этот баланс поддерживался в стенах Храма джедаев - но времена изменились.
Annotation
Верность и отвага. Мир и справедливость. Учитель и ученик. На протяжении многих поколений этот баланс поддерживался в стенах Храма джедаев - но времена изменились.
Джуд Уотсон
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛАВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8
ГЛАВА 9
ГЛАВА 10
ГЛАВА 11
ГЛАВА 12
ГЛАВА 13
ГЛАВА 14
ГЛАВА 15
ГЛАВА 16
ГЛАВА 17
ГЛАВА 18
ГЛАВА 19
ГЛАВА 20
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
ГЛАВА 21
ГЛАВА 22
ГЛАВА 23
ГЛАВА 24
ГЛАВА 25
ГЛАВА 26
ГЛАВА 27
ГЛАВА 28
ГЛАВА 29
ГЛАВА 30
ГЛАВА 31
ГЛАВА 32
ГЛАВА 33
Джуд Уотсон
ТАЙНЫ ДЖЕДАЕВ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА 1
Квай-Гон Джинн не мог заснуть. Он каждую ночь честно пытался, но в конце концов ловил себя на том, что бродит по ночному Храму в напрасной надежде нагулять сон.
Он не мог объяснить этого. Как джедай, он привык засыпать где угодно, в любых условиях. В грузовых отсеках кораблей и ангарах космопортов на куче запчастей от дроидов. Ему как-то пришлось проспать четыре часа посреди поля под непрекращающимся ливнем. Когда ему необходим был сон, он приказывал своему разуму избавиться от мыслей, а телу - расслабиться, и те подчинялись приказу.
Но никогда раньше ему не приходилось иметь дело со своим сердцем.
Он нарушил запрет. Он влюбился в другого джедая. И признался ей в этом. А она погибла. Он был готов понести заслуженную кару, и те несколько украденных у судьбы дней, когда он любил и знал, что любим в ответ, стоили того. Но как ему теперь собрать разбитое сердце обратно? Талла изменила его. Она сделала его жизнь полной – и она же лишила его жизнь смысла, когда покинула Квай-Гона. И теперь он понятия не имел, что ему c этим делать.
Так что ему было не до сна. Он и его падаван торчали в Храме уже несколько недель. Они думали, что Йода вызвал их сюда, чтобы дать очередное задание, но не было никакого задания. «Отдых нужен падавану твоему, - сказал Йода, - Важен он столь же, сколь миссии ваши.»
Да, миссии в последнее время сменяли одна другую, не давая передышки. Сенат содрогался, разрываемый на части личными интересами враждующих фракций и партий.
И теперь для них с Оби-Ваном нашлась бы работа, но Квай-Гон решил не перечить Йоде. Но за недели в Храме бессонница, мучающая джедая, стала только хуже. По ночам он гулял по пустым коридорам. Освещение было приглушено до мягкого синего мерцания, что делало прогулки приятнее. И казалось, что в каждой зале, в каждом коридоре его поджидали воспоминания о Талле. Но Квай-Гон не искал воспоминаний. Он пытался сделать свою скорбь лишь постоянным своим спутником, а не повелителем. Он открыл свой разум всему и просто шел, куда глаза глядят.
Одной особенно длинной ночью джедай обнаружил, что ноги привели его назад к его покоям. Квай-Гон заколебался. Он еще не был готов вернуться в свою маленькую спальню , чтобы лежать без сна и разглядывать пустые стены.
- Рад я видеть, что не спишь ты, - из спальни к нему, опираясь на свою трость из дерева гимер, вышел Йода. Он прищурился на Квай-Гона снизу вверх, - Но почему, друг мой, не спишь ты?
Квай-Гону не хотелось обсуждать с Йодой свои чувства. По крайней мере, не эти. Он любил магистра, но посвящать его в случившееся не собирался. Он никогда не говорил Йоде о любви к Талле, и магистру совершенно не нужно было знать, как близко Квай-Гон Джинн был к тому, чтобы нарушить Кодекс. Так что вместо всего этого он произнес:
- Я нахожу покой в прогулках.
- Разные чувства тебя переполняют, - сказал Йода, - и нет покоя среди них.
Квай-Гон не ответил. Он не пожал плечами, не отвернулся, не опустил глаза. Он знал, что Йода поймет невысказанное «Я не готов об этом говорить».
- Миссия тебе нужна, - заметил магистр. Квай-Гон согласно кивнул:
- И у вас уже есть для меня миссия. И очень вовремя.
Позади него раздались тихие шаги. Аромат крепко заваренного чая наполнил ноздри – его любимый, смесь из листьев и цветов растения сапир, зеленый и душистый.
Значит, скоро рассвет. Оби-Ван завел привычку заваривать для него его любимый чай и каждое утро в самую рань подавать учителю в комнату. Квай-Гон вежливо попытался убедить его этого не делать – ему совсем не хотелось, чтобы падаван ему прислуживал. Но Оби-Ван со свойственным себе упрямством продолжал приходить. Квай-Гона это одновременно раздражало и трогало. Оби-Ван не знал всех подробностей. Но ему было уже восемнадцать, достаточно для того, чтобы догадаться, что произошло на Апсолоне между его учителем и Таллой. Он чутко осознавал, как глубока печаль Квай-Гона, и решил, что должен сделать хоть что-нибудь, чтобы поддержать его. И не имело значения, что это был всего лишь пустяк.
Квай-Гон чувствовал, как он мнется, стоя за колонной. Падаван не решался прерывать беседу своего учителя с Йодой.
- Выйти ты можешь, Оби-Ван, - позвал Йода, - Касается и тебя наш разговор.
Оби-Ван выступил из тени. Йода увидел все сразу – маленький чайник на подносе, горячий пар над чашкой, озабоченное выражение на лице Оби-Вана.
Магистр вновь встретился глазами с Квай-Гоном, и тот понял, что Йода знает все.
