Спокойный и мирный голос Глеба прозвучал словно набат. Он поднялся с кресла отца и приблизился ко мне.
Темно-синие джинсы, рубашка в едва заметную клетку. Непослушные волосы и взгляд…Я опустила глаза в пол. А он заговорил своим чуть хриплым голосом:
– Спасибо, Лиза. Что касается вас, дамы. У вас есть еще некоторое время до приезда следователя. Соберитесь с мыслями. Потратьте время с пользой. Если нужно вызвать адвоката – сейчас самое время.
Их реакция была ему абсолютно безразлична. Мягкой походкой опасного хищника, он направился в холл. Юлька не сдержалась и с клокочущей яростью спросила:
– Вы что же это, Глеб Давидович, нас в смерти покойного батюшки подозреваете?
Глеб остановился. Но не обернулся. Сказал буднично:
– Не подозреваю. Уверен. Убийца среди нас.
В Эдеме было несколько беседок, больше похожих на небольшие летние павильоны времен царской России. Он выбрал ту, что стояла на самом краю холма, открывая величественный вид на бурную реку, лес и бескрайнее северное небо. Ее называли Речной.
Я протянула ему чашку горячего кофе. Обняла обеими руками свою. Мне было никак не согреться.
Посмотрев на меня, Глеб спросил с незлой усмешкой:
– С мышьяком?
– Мышьяк кончился. Положила цианид. Надеюсь, ты не против?
Он вновь усмехнулся и сделал пару глотков. Но вряд ли почувствовал вкус арабики. Все мы сейчас, будто натянутые струны. И мысли у всех об одном.
– Вдовы шумят?
– Нет. Разбежались по дому словно тени от света.
Вновь молчание. Оно не тяготит. Напротив, рядом с ним не так страшно.
– Послушай, я давно хотел сказать, но рядом все время кто-то был…
– Не нужно ничего говорить, – попросила я поспешно.
– И все же…Не вини себя. Ты…
– Я сделала то, что сделала. Моя вина, мой выбор.
– Лиза…
Договорить он не успел. Ожил мой мобильный и испуганный голос Наташи сказал:
– Полиция здесь.
Их было двое. Следователь, ведущий дело, и его помощник. Оба в штатском, оба с колючим недоверчивым взглядом.
– Владимир Иванович Игнатьев, – представился следователь.
– Сергей Михайлович Тимошин, – вторил его помощник.
Я пожелала себе не запутаться в именах и сказала:
– Все в сборе и ожидают в гостиной…
– Предпочитаю побеседовать с каждым отдельно, – сразу перебил он. Я кивнула.
– Полагаю, кабинет Давида должен подойти. Я провожу.
Из всех помещений особняка, кабинет, выполняющий также роль библиотеки, выделялся некоей вычурностью, надменностью, массивностью. Не завуалированной роскошью. Создавая проект, дизайнер вдохновлялся интерьерами кабинетов английской аристократии и последних Романовых. Посему помещение было обшито массивными деревянными панелями, обставлено тяжелой мебелью ручной работы, выточенной искусным мастером из ценных пород дерева; украшено антикварными безделушками и вазами из фарфора сразу нескольких китайских династий.
По правую руку от входа имелся также небольшой оружейных шкаф с коллекцией ружей и мушкетов. Каждое из них представляло музейную ценность, каждое было готово к бою. Но ни одно не было приобретено Давидом – все сплошь подарки, от которых неприлично было избавиться и приходилось хранить на видном месте.
Давид не любил свой кабинет, предпочитая работать в студии на третьем этаже. Но обожал хранящиеся здесь книги. Стеллажи от пола до потолка были забиты редчайшими экземплярами, составляющими сокровищницу Терновцова. И не было здесь ни одного не прочтенного им тома.
Впечатленные увиденным мужчины, не сдерживая любопытства и восхищения, озирались по сторонам. Дав им время осмотреться, я сказала:
– В основном, кабинет использовался для проведения интервью. Надеюсь, вам будет здесь удобно. Желаете ли чай или кофе?
– Кофе. Покрепче, – кивнул Владимир Иванович, разом взявшись за дело. – Буду также признателен за ваше содействие.
– Содействие? – удивилась я. Мне не нравилось это слово.
– Я буду проводить беседы по очереди, – пояснил он и уставился на меня немигающим взглядом. – Нужно будет приглашать…участников. После я также хочу осмотреть комнату покойного.
– Да, конечно. Я все вам покажу.
Последующие допросы длились несколько часов. Все это время я вынуждена была просидеть в гостиной, в ожидании очередной смены подозреваемых. Было вполне очевидно, что следователь видит убийцу в каждом из нас и не намерен отвлекаться ни на красивые глазки, ни на слащавые сказки. И бледные лица покидающих кабинет лишь подтверждали это.
Со мной пожелали поговорить последней. Честно говоря, я уже ждала с нетерпением своей очереди, ибо терпеть больше не было сил.
Я присела в кресло напротив следователя. Его помощник сидел поодаль, у окна и быстро записывал показания.
Почему-то вспомнился один из альбомов со старинными гравюрами, стоявший в стеллаже по правую руку от меня. Он был посвящен деяниям инквизиции и ее методам ведения допросов.
Но следователь приятно улыбнулся, и я робко понадеялась, что обойдется.
– Как давно вы работаете на Давида Терновцова?
– Два года.
– Вы были его помощницей?
– Да.
– И уволились сразу после его смерти?
– Верно.
– Почему?
– Надобность в моих услугах отпала.
