В течение всей исповеди Фаины Эльза не сводила с нее настороженного взгляда. Время от времени в глубине ее голубых глаз вспыхивали злобные хищные огоньки.
– Я тебе почему-то не верю дорогая, – коварно пропела Эльза. – Это ты отравила Ладо и всех остальных…
Расстроенный признанием Фаины, Иван сидел в подавленном состоянии.
– Эх, Фаина, Фаина, ты хотя бы мне все это рассказала, – укорил он свою помощницу.
Перед ним, залихватски подбоченившись, встала Эльза:
– Ничего, когда Фаину посадят, ты среди клиенток себе быстро новую бабу найдешь, гораздо лучше Фаины…
Фаина вскочила, пытаясь кинуться на Эльзу, но Матвей с Дианой разняли их. Тем не менее Фаина все-таки изловчилась и смачно плюнула в лицо ненавистной артистке.
Насмешливо наблюдая за ссорой Фаины и Эльзы, Суржиков проговорил:
– И все-таки, Фаина, вы правды нам не рассказали, а зря, ведь ваше раскаяние и помощь следствию зачлись бы вам на суде, и это сказалось бы на сроке вашего наказания…
С видом оскорбленной добродетели Фаина выдала:
– Я вам все сказала, ничего не утаила, зря вы мне не верите…
– Не все, – твердо произнес следователь. – Вы не рассказали главное: как отравили сына своей хозяйки, как отравили Тузикова и своего брата Ахмеда, как пытались отравить Марецких…
– Откуда вы все это взяли?! – крикнула Фаина. – Это неправда!
– Это не я, есть немые свидетели ваших преступлений – видеокамеры. Они зафиксировали, как вы посетили Михаила Тузикова и своего брата. И как вскоре после вашего ухода из подъезда, шатаясь, вышел ваш брат Ахмед и, пройдя по улице метров двадцать, упал, забился в конвульсиях и умер. А вот Тузиков умер дома, поэтому больше из дома не выходил, а пили они оба отравленный кофе. Ахмед выпил раньше, почувствовал себя плохо, видимо, решил выйти на свежий воздух и на улице умер. А Тузикова смерть настигла дома.
– Да они сами друг друга отравили, вы ничего не докажете, – пыталась вывернуться Фаина.
– На месте преступления имеются ваши отпечатки и биологические следы, – усмехнулся Суржиков.
– Что из этого? – нахмурилась Фаина. – Я навещала брата у Мишки Тузикова, обед им готовила, кофе заваривала…
– На яде ваши следы, – засмеялся Суржиков.
– Неправда, я его руками не трогала, – вырвалось у Фаины, и она тут же спохватилась: – Я имела в виду, что не может быть на яде моих следов, потому что я этого не делала…
– Эльзе вы банку с отравленным кофе подарили, мы эту банку изъяли у Марецких… А Ладо отравлен точно таким же ядом, так что вам не отвертеться, – поморщился Суржиков. – А сейчас вас придется задержать…
Суржиков позвонил, и в гостиной появились двое полицейских. По знаку Суржикова они надели на запястья Фаины наручники и повели ее к выходу.
Иван, раздавленный произошедшим, сидел, раскачиваясь из стороны в сторону, и словно от зубной боли стонал:
– Эх, Фаина, Фаина, что же ты натворила?
– Все из-за тебя, Ваня, – с нежностью на прощание проворковала Фаина. – Если бы не я, не видать бы тебе наследства как собственных ушей. Не забудь нанять мне лучшего адвоката, не жалей денег, я для тебя своей жизни не пожалела…
– Финита ля комедия… – мрачно бросил Лука, провожая возмущенным взглядом Фаину. – Как, однако, оказалось все банально. Чрезмерная любовь к деньгам погубила такую матрону, как Фаина. Никогда бы не поверил, что она способна на преступление.
– Она ради Ивана на это пошла, – сделала попытку Диана хоть как-то обелить Фаину.
– Ты считаешь, это великая любовь? Вторая леди Макбет Мценского уезда, – насмешливо усмехнулся Матвей. – Думаешь, Фаина любит Ивана? Очень сомневаюсь. Имущество Сибиллы она любит, а Ивана в придачу к богатству. Если бы Иван был нищим, вряд ли бы Фаина обратила на него внимание.
– Фи, – скривилась Эльза. – Какая пошлость – любить деньги больше, чем жизнь человека! Вот я своего Борьку ни на какие миллионы не променяю…
– А на миллиарды? – засмеялся Лука.
– О, если миллиарды, я подумаю, – хихикнула Эльза. – Только вряд ли кто предложит.
Диана вспомнила, как первый раз увидела Фаину вместе с Сибиллой в Доминикане. Затем ее мысли перескочили на Египет – ей вспомнились гробницы, мытарства, которые им пришлось испытать, Сибилла с ее одержимостью оживить Ладо, Ахмед, жуткие танцы бальзамировщиков с металлическими крючками, обвал, и она судорожно вздохнула:
– Неужели богатства Сибиллы стоили этих жертв, ведь Фаине за столько убийств могут дать пожизненный срок.
Иван обреченно всхлипнул:
– Я не знал, что Фаина задумала, если бы знал, остановил бы ее…
