Тайны финской войны полностью

«Из доклада учителя финского языка явствует, что посещаемость занятий по изучению финского языка командным составом управления корпуса весьма низкая. Из 25 человек, изучающих язык, на занятиях зачастую присутствуют 3–4. Напоминаю, что изучение финского языка — не добровольное дело, а служба и посещение занятий является обязательным для тех лиц, кои не знают языка. Строго предупреждаю всех, что в дальнейшем на лиц, отсутствующих на занятиях без уважительных причин, буду накладывать дисциплинарные взыскания, вплоть до ареста. Занятия вести ежедневно по 2 часа для группы».

Только 21 февраля 1940 года, через 10 дней после начала Красной Армией решающего штурма линии Маннергейма, две дивизии ФНА, расположенные на Карельском перешейке, двинулись на фронт. 26 февраля один из полков получил важную боевую задачу: «Произвести очистку полуострова Койвисто от возможных белофинских банд». Однако выполнить ее народоармейцам так и не пришлось.

В начале марта соединения 7–й армии вышли на подступы к Выборгу. Штаб Северо — Западного фронта считал, что главный город Карельского перешейка можно занять в течение суток. Поэтому командующий Северо — Западным фронтом С. К. Тимощенко отдал приказ, запрещающий участие полков и батальонов особого корпуса в активных боевых действиях. Финскую Народную армию берегли для торжественного вступления в Выборг. 2 марта Анттила отдал распоряжение о подготовке для этого парада одного из ее стрелковых полков. Однако днем раньше подразделениям 2–й дивизии пришлось принять участие в бою: следуя по дороге, танкисты 1–й танковой бригады приняли бойцов ФНА за противника и открыли огонь. Правда, последние быстро ретировались, поэтому потери ограничились тремя ранеными.

Взять Выборг не удалось., 4 марта командующий Северо — Западным фронтом отдал приказ о совместных действиях лыжного батальона 1–й дивизии с 43–й дивизией 7–й армии, которая вела бои за остров Сунион — саари. Однако уже на следующий день этот приказ был отменен. Видно, посчитали задачу слишком сложной и опасной для народоармейцев.

Зато 9 марта особому корпусу было поручено вполне посильное задание: «Сбор трофейного имущества, оставленного белофиннами при отступлении, а также организация охраны народнохозяйственных объектов». Фактически в февральско — мартовских боях на Карельском перешейке от ФНА приняли участие только дивизион 1–го артиллерийского полка и полковая батарея 2–го стрелкового полка, оказывавшие с 6 по 13 марта огневую поддержку частям 43–й дивизии. За это время подразделения ФНА, если верить их донесениям, уничтожили несколько огневых точек и 2 танка противника, потеряв при этом 2 человек убитыми и 9 ранеными. Действия «финских» 5–го и 6–го стрелковых полков, входивших в состав 8–й армии, ограничились несколькими разведывательными поисками.

Несмотря на все попытки Кремля представить ФДР вполне дееспособным государственным образованием, в Европе сразу поняли, что к чему. Уже 3 декабря газета «Тайме» писала: «Целью его («правительства» Куусинена. — Б. С.) является превращение Финляндии в страну наподобие внешней Монголии». Тщетными были все усилия советской дипломатии: ни одна страна в мире, кроме упомянутой Монголии и в ту пору еще формально независимой Тувы, не признала «финляндскую демократическую республику». И в Финляндии, и в остальном мире отношение к «правительству» Куусинена было одинаковым: надо иметь дело с законным правительством, а не с марионеткой.

Непризнанное ни одной страной мира, кроме СССР, «правительство» Куусинена было фантомом. Фикцией было и его пребывание в Териоках — первом относительно крупном финском населенном пункте, занятом Красной Армией. Там прошло только единственное заседание — 1 декабря. А затем Отто Вильгельмович почти всю войну благополучно пребывал в советском Петрозаводске, глубоко в тылу. В Финляндии ему действительно делать было нечего.