Новеллы, из которых состоит эта книга, посвящены одному из интереснейших вопросов истории географических открытий — как и при каких обстоятельствах появились на карте те или иные географические названия.Любознательный читатель узнает, например, происхождение названия города Братска, озера Иссык-Куль, Охотского моря, материка Австралии. Художественная форма, занимательный сюжет и большой познавательный материал делают эту книгу интересной для людей различного возраста и любой профессии.
«Земля есть книга, где история человеческая записывается в географической номенклатуре»
Естественно, первым моим побуждением, как человека по натуре общительного, было найти попутчика, готового разделить со мною все неисчислимые радости, которые сулил отдых на лоне природы.
Увы, задача эта оказалась совсем нелегкой. К моему великому огорчению, друзья и приятели один за другим (словно сговорились) отказывались составить мне компанию. Пока я излагал им план своего отдыха, они бурно радовались и всячески одобряли мое намерение, но стоило мне заикнуться о том, что и им не мешало бы встряхнуться, как в ответ слышались многословные жалобы на радикулит, диабет и прочие болезни, о существовании которых у них я и не подозревал.
Все мои попытки уговорить, переубедить, доказать не имели успеха, и, мысленно чертыхаясь, я перелистывал снова и снова записную книжку и выискивал телефоны, не теряя надежды обрести единомышленника.
Как часто бывает, удача пришла с той стороны, откуда я ее менее всего ожидал.
Случайная встреча, короткий разговор — и долгожданный попутчик найден. Им оказался мой университетский товарищ Павел Лавров.
Признаюсь, в первый момент я испытал некоторое смущение и даже разочарование.
«Как? — подумал я. — Этот сухарь, насквозь пропитавшийся архивной пылью, этот ученый муж, погрузившийся в изучение далекого прошлого с самозабвенностью маньяка, будет моим спутником в задуманном походе?» Я мысленно попытался представить себе тщедушную фигуру Лаврова, согнувшуюся в три погибели под тяжелым рюкзаком. «Да, хлопот, видно, не оберешься с этим представителем кабинетной флоры. Но что поделаешь, иного выбора нет.»
В то время как я предавался столь нерадостным размышлениям, мой новоявленный компаньон деловито расспрашивал меня о маршруте и прочих деталях путешествия.
— Куда мы отправимся? Что ты думаешь брать с собой? Когда оформлять отпуск? — Вопросы сыпались один за другим.
Смущенно улыбаясь, я признался, что еще ничего не решил, потому… тут я пустился было в длинные объяснения, почему так получилось.
— Не трудись оправдываться, — снисходительно прищурившись, прервал меня Павел. — Впрочем, ты еще в университете зарекомендовал себя как на редкость бездарный организатор. Ладно, организационные тяготы беру на себя, я уже пятый год таким образом провожу отпуск, так что опыт у меня кое-какой есть.
— Пятый год? — Вероятно, я имел очень глупый вид, потому что Павел, это воплощение сдержанности и невозмутимости, вдруг громко захохотал.
— Едем в мои родные места, — через мгновение становясь снова серьезным, предложил он, — дед Корней давно уже зовет меня погостить. Обещает все удовольствия: лодку, отменную рыбную ловлю, грибы, пасеку. Все перечисленное будет полностью в нашем распоряжении. Отдохнем на славу и природой насытимся. Места у нас — загляденье. Да и дед мой — прелюбопытнейшее существо. С ним не соскучишься.
Спустя неделю мы уже блаженствовали в сторожке деда Корнея, затерявшейся где-то на стыке Рязанской, Тульской и Липецкой областей.
Павел не преувеличивал: действительно, это был дивный уголок, сохранившийся во всей своей первозданной прелести.
Первые дни мы просто бродили по окрестностям, впитывая в себя неповторимые ароматы лесов и лугов, наслаждаясь таинственным шелестом листвы, ласковым плеском речных струй, красками заката.
Вечерами, после непритязательного ужина, мы усаживались на крыльце и, дымя папиросами, слушали нескончаемые рассказы деда Корнея. У старика, несмотря на преклонный возраст (ему было уже за семьдесят), прекрасно сохранилась память, из тайников которой он извлекал каждый раз что-нибудь новое и непременно захватывающее наше внимание. Надо отдать ему должное: дед был отличным рассказчиком.
С особым удовольствием старик предавался воспоминаниям о далекой старине, образно и живо передавая многочисленные предания, бытующие среди местных жителей.
Павел не оставался, как я, пассивным слушателем. Очень часто он вступал с дедом в спор, обнаруживая при этом великолепное знание предмета, когда речь шла о каких-нибудь исторических событиях столетней и более давности.
С горячностью, которой я никогда в нем не подозревал, доказывал он деду его неправоту, с легкостью фокусника жонглируя при этом именами историков и названиями архивных документов. Он чувствовал себя вполне в своей стихии.
Дед Корней добродушно посмеивался и попыхивал свернутой из газеты цигаркой.
