Даша вытащила из палатки свой рюкзачок, с недоумением протянула:
– Какой-то он легкий, странно…
Она открыла молнию, заглянула внутрь и вдруг вскрикнула:
– Фотоаппарат! Где мой фотоаппарат?!
– Что случилось? – спросила я.
Даша посмотрела на меня с ужасом.
– Женя, у меня пропал фотоаппарат! Я точно помню, что вчера после ужина положила его в рюкзак! А сейчас его нет!
Мы вытряхнули все содержимое рюкзака, однако камеры внутри и в самом деле не было. Даша была близка к истерике.
– Подожди, не надо паниковать раньше времени! – сказала я. – Вспомни, может, ты переложила фотоаппарат в большой рюкзак? Надо посмотреть среди вещей, где-то ведь он должен быть!
Мы перерыли всю палатку, но злополучного фотоаппарата нигде не было. Это было очень странно – я всю ночь бодрствовала, ни на минуту не сомкнув глаз. Никто посторонний даже близко к нашей палатке не подходил, поэтому украсть камеру никто не мог. Но куда она могла деться?..
– Даша, вспомни хорошенько, куда ты положила фотоаппарат, – проговорила я.
– В рюкзак! – воскликнула девушка. – Мы после ужина дежурили, и я сняла камеру с шеи, потом положила в рюкзак и стала мыть посуду!
– А рюкзак ты оставила на стульчике, – произнесла я задумчиво.
Даша кивнула и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
– Ведь его мог взять кто угодно… – прошептала она. – Мы мыли посуду, и я не смотрела за рюкзаком! Любой запросто мог вытащить фотоаппарат… Это ведь дорогая вещь, мне его папа подарил…
Ее глаза наполнились слезами, она всхлипнула.
Я понимала, что девушка права – когда мы мыли посуду, было уже темно, и кто угодно мог взять рюкзак, достать фотоаппарат, а затем положить рюкзак на место. Вот только кому это могло понадобиться? И главное, зачем?
Здесь могло быть несколько вариантов. Фотоаппарат дорогой, его можно было продать в Тарасове. Но логичнее украсть камеру в конце экспедиции, а не воровать его в первый же день! Насколько мне было известно, никто из участников в ближайшее время уезжать из лагеря не собирался, глупо надеяться на то, что журналист не заметит исчезновения своего профессионального инструмента!
Насолить Даше из подлости могла Яна, но она наверняка понимает, что воровство – преступление, уголовно наказуемое, а учитывая напряженные отношения между девушками, Ефимову заподозрят в первую очередь.
Может, Даша все-таки выложила фотоаппарат из рюкзака и забыла про него? Маловероятно, но проверить эту теорию не мешало. Все-таки первый день в походных условиях, неприятная погода и усталость могли сделать свое дело, моя клиентка – живой человек, а не компьютер, который не совершает промашек.
– Успокойся, давай поищем около костра твою камеру, – произнесла я. – Идем, спросим дежурных – может, ты забыла вчера фотоаппарат на столе, а кто-нибудь убрал его в палатку…
Однако ни дежурные, ни собравшиеся возле них участники экспедиции камеры не видели. Оксана Юрьевна и Наташа, которые уже проснулись, тоже не брали чужой фотоаппарат. Вскоре к нам подошла невыспавшаяся и хмурая Яна с растрепанными волосами.
Она окинула взглядом собравшихся и спросила:
– Здесь есть где-нибудь кофе? Я замерзла и хочу спать, а без кофе работать не могу!
Любовь Борисовна посмотрела на девицу с неприязнью, а Даша со злостью накинулась на Ефимову:
– Это ты стащила мой фотоаппарат! Быстро отдай камеру, воровка!
Яна аж отпрянула от девушки.
– Чего? Ты белены объелась, что ли? Нужен мне твой фотоаппарат, у меня свой есть, и не такой убогий, как у тебя! Раз не следишь за своими вещами, нечего других обвинять! Слушать тебя противно!
Яна схватила половник и кружку, налила себе кипяток и стала искать кофе. Кто-то из мужчин дал ей банку растворимого черного, и, не обращая внимания на Корчагину, Ефимова насыпала себе две чайные ложки кофе.
Даша зло прошептала:
– Я уверена, это она украла мой фотоаппарат! Если я посмотрю в ее вещах, то найду камеру! Больше воровать некому!
– Даша, у нас нет доказательств, что это Яна взяла твой фотоаппарат, – тихо проговорила я. – Давай пройдемся по лагерю, вдруг кто-то и правда положил камеру к себе в палатку, чтобы ее не залило дождем…
Увы, все наши поиски были безуспешны. Никто из участников экспедиции фотоаппарат не видел и даже не знал, как он выглядит.
Любовь Борисовна объявила, что завтрак готов, но Даша будто и не слышала ее. Она продолжала искать свою камеру, поэтому завтракать мы не пошли. Вчера Алексей Викторович сказал, что отъезд намечен на девять утра, поэтому на поиски пропавшей камеры у нас был всего-навсего один час.
Я предложила Даше пройтись к тому месту, где она вчера фотографировала виды. Девушка заявила, что точно помнит, как вернулась с фотоаппаратом, но никаких идей, где искать злополучную камеру, все равно ни у нее, ни у меня не было. Поэтому мы решили обыскать всю территорию близ лагеря – настолько, насколько это вообще возможно.
Подойдя к краю обрыва, откуда расстилалась синеющая гладь Волги, Даша вдруг воскликнула:
– Женя, смотри! Корабль!
