Местная полиция с ее малочисленным и скромным бюджетом была бессильна что-либо поделать. Барон В*** жаловался в Петербург на бездействие властей, результатом чего и было предложение губернатора Пашкова мобилизовать мне силы Рижской сыскной полиции вместе с широким выделением средств, потребных на ведение этого дела. Одновременно со мной был привлечен к этой работе и прокурор рижского суда А. Н. Гессе. Выслав вперед нескольких агентов, я с прокурором выехал в Мариенбург, где, кстати, он желал ознакомиться с делопроизводством местного следователя, милого, но малоопытного человека. Днем мы остановились в своем вагоне, а вечер провели у следователя. Возвращаясь к ночи на вокзал, мы были свидетелями очередной «иллюминации». Как уверяли потом, в честь нашего приезда обнаглевшие поджигатели подожгли два огромных стога сена.
На следующий день, произведя всестороннее расследование всех пожаров за последний месяц, мне без труда удалось установить факты поджогов. Где находили остатки порохового шнура, где обгорелый трут, а то и просто следы керосина.
Мои агенты, проводившие время по трактирам, не уловили ни малейшего намека на имена возможных виновников, услышав лишь общее подтверждение наличия именно поджогов, которые назывались местью за упорство барина и пастора. Вместе с тем мои агенты вынесли впечатление, что благодаря шуму, поднятому вокруг этого дела, а также благодаря усилиям, хотя и безрезультатным, уездной полиции, продолжающимся вот уже с месяц, все местные жители крайне осторожны и сдержанны со всяким новым, незнакомым лицом. Тщетно мои два старших надзирателя уверяли всех и каждого, что они рабочие с недальнего завода, выигравшие десять тысяч рублей в германскую лотерею, строго запрещенную нашим правительством, но тем не менее весьма распространенную в ту пору по Лифляндской губернии, и что подыскивают они небольшое, но свое дело. Им плохо верили и относились с опаской, исключающей, конечно, всякую откровенность.
Получив вещественные доказательства поджогов и малообещающие сведения о возможности поимки виновных, я в довольно кислом настроении вернулся в Ригу.
Представлялось очевидным, что лишь коренной житель Мариенбурга, пользующийся доверием своих земляков, смог бы пролить хотя бы некоторый свет на это не дававшееся никак дело. Но, к сожалению, таким языком мы не располагали, и оставалось лишь одно — искусственно его создать.
Конечно, такая комбинация требовала времени, что мало меня устраивало, так как поджоги все продолжались, но, за неимением другого, пришлось прибегнуть к этому затяжному способу.
Призвав к себе одного из агентов, ездивших со мной, я предложил ему вновь прозондировать почву в Мариенбурге с целью определения той отрасли торговли, каковой могли бы они заняться, не внушая местным подозрения.
По возвращении из командировки агент доложил, что лучше всего было бы открыть пивную, так как в местечке их всего две, да и по характеру торговли пивные всегда служат местом многолюдных собраний, что опять-таки облегчает возможность скорого получения нужных нам сведений.
Сказано — сделано!
Снабдив моих двух агентов подложными документами со штемпелями и пропиской того завода, на котором они, по их словам, работали до лотерейного выигрыша, я отправил их в Мариенбург торговать пивом. Прошло недели две, один из них, приехав в Ригу, сообщил, что дела идут плохо, пивная пустует, публика по старой памяти идет в прежнюю пивную, а их заведение обходит стороной. Что тут делать?
Поломав голову, я изобрел следующий аттракцион. Вспомнив, как в дни юности захаживал я иногда на Измайловский проспект в Bier-Hale, где к кружке пива непременно подавалась соленая сушка, я предложил и моим людям завести такой обычай. На возражение агента, что подобный расход даст убыток предприятию, я благословил его согласием на убыток, и он уехал обратно в Мариенбург, увозя с собой из Риги несколько пудов соленых сушек.
Сушка оказала свое волшебное действие, и через неделю примерно агент объявил, что от публики отбою нет.
Прошло так неделя-полторы, стал приближаться Новый год. И вот агенты мне пишут: «Как быть, господин начальник? К Новому году торговые патенты должны быть обменены, и по установившемуся обычаю принято при сдаче старого патента вкладывать в него рублей десять — пятнадцать, чтобы с тем преподнести новогодние поздравления младшему помощнику начальника уезда».
Я ответил: «Вкладывайте и поздравляйте».
Мой пивной агент отправился в нужный день к начальнику, обменял партию и красненькой поздравил его с Новым годом. Начальник высокомилостиво его принял, и все обошлось гладко. Между тем поджоги все продолжались, я нервничал, торопил своих «купцов».
