— Ну, так как нам быть с теми костями? — спросил чий, кивнув на лежащий в стороне мешок.
— Закопайте прямо тут, на свинарником, — равнодушно бросил Эйланд.
— Выходит, не наш был?
— Не наш!»
Мораль наемников находит свое отражение и в мирной жизни. Они несут смерть и разрушение. Их не покидает равнодушие к чужой жизни, они равнодушны к смерти, не испытывают христианских чувств в отношении побежденных.
Наемники убивают и охраняют за деньги, они составляют категорию людей, для которых убийство и охрана являются работой. Два американских журналиста — Вилфред Барчет и Дерек Робек, написавшие книгу о наемниках «Проститутки войны», утверждали:
«Сравнение наемников с проститутками очень удачно. В обоих случаях те, кто тайно покупает человеческую плоть, нисколько не беспокоятся о том, что после будет с живым товаром. Автором этой метафоры является Гус Грильо, американский наемник, оказавшийся в плену. Как бывший гангстер, Грильо был хорошо знаком с обеими “профессиями”».
Латышские стрелки охраняли Кремль только первое время — уже через год Кремль, Советское правительство охраняют курсанты разместившихся здесь Московских Советских пулеметных курсов.
В 1914 году в ежемесячном литературном, научном и политическом журнале «Русское богатство» было напечатано следующее: «Страна не безмолвствует. Стихийно бродят силы. И опасно бродят. В частности, активное настроение рабочей массы, кажется, начинает перерастать организаторские способности и возможности рабочей интеллигенции. Эту опасность, по крайней мере, позволяют предполагать последние непрерывные забастовки в петербургском районе. И не только среди рабочих повышена активность. Вообще в наглухо завинченном котле, если уместна эта старая метафора, пары, видимо, достигли напряжения, достаточного, чтобы внушить кочегарам страх за последствия дальнейшей усиленной топки».
Но кочегары не знали страха…
Наступало время, когда работодатели должны были бояться своих работников, а охраняемым высокопоставленным лицам приходилось опасаться своей «охраны». В этом парадокс истории.
Вспомним, как в разгар всего того, что было связано с публикацией мемуаров генерала Коржакова, на экранах телевизоров появился ведущий Евгений Киселев и начал подводить итоги прошедшей недели
«Декабря 24-го. Командиру лейб-гвардии Гусарского имени нашего полка свиты нашей генерал-майору Воейкову — всемилостивейше повелеваем быть дворцовым комендантом».
Кстати, именно Воейков в книге «С царем и без царя» рассказал об измене «дядьки цесаревича боцмана Деревенько».
Правда, и до революции были люди, которые считали вредным постоянно присутствие матросов подле ребенка. Среди этих людей был преподаватель французского языка и воспитатель П. Жильяр, который вспоминал: «Я находил, что постоянное присутствие двух матросов — боцмана Деревенько и его помощника Нагорного было вредно ребенку. Это внешняя сила, которая ежеминутно выступала, чтобы отстранить от него всякую опасность, казалось мне, мешала укреплению внимания и нормальному развитию воли ребенка. То, что выигрывалось в смысле безопасности, ребенок проигрывал в смысле действительной дисциплины. На мой взгляд, лучше было бы дать ему больше самостоятельности и приучить находить в самом себе силы и энергию противодействовать своим собственным импульсам, тем более что несчастные случаи продолжали повторяться. Было невозможно все предусмотреть, и чем надзор становился строже, тем более он казался стеснительным и унизительным ребенку и рисковал развить в нем искусство его избегать, скрытность и лукавство. Это был лучший способ, чтобы сделать из ребенка, и без того физически слабого, человека бесхарактерного, безвольного, лишенного самообладания, немощного и в моральном отношении».
