Кроме того, подсудимый Власик хранил у себя на квартире секретные документы. Власик признался, что «собирался составить альбом, в котором в фотографиях и документах была бы отражена жизнь и деятельность Иосифа Виссарионовича Сталина, и поэтому у меня на квартире были кое-какие данные для этого. Кроме того, у меня обнаружены агентурная записка о работе Сочинского горотдела МВД и материалы, касающиеся организации охраны в Потсдаме. Я считал, что эти документы не представляют особой секретности, но, как сейчас вижу, часть из них я должен был сдать на хранение в МГБ. У меня они хранились запертыми в ящиках стола, а за тем, чтобы в ящики никто не лазил, следила жена».
При обыске у Власика была обнаружена топографическая карта Кавказа с грифом «Секретно», которую начальник охраны «не считал секретной». Кроме того, ему был предъявлена топографическая карта Потсдама с нанесенными на ней пунктами и системой охраны конференции. Он забыл эту карту сдать после возвращения из Потсдама, и она находилась у него в ящике стола. Карту Подмосковья с грифом «Секретно» хранилась в ящике стола в квартире по улице Горького, там же, где были обнаружены и остальные документы. Агентурная записка о лицах, проживающих на Метростроевской улице, агентурная записка о работе Сочинского горотдела МВД, графики движения правительственных поездов — все это вместе хранилось в ящике письменного стола на квартире начальника охраны.
Используя свое служебное положение, Власик «обращал в свою пользу продукты с кухни главы правительства».
Власик объяснился: «Я не хочу оправдываться в этом. Но мы были поставлены в такие условия, что иногда приходилось не считаться с затратами для того, чтобы обеспечить питание в определенное время. Каждый день мы ставились перед фактом изменения времени приема им (т. е. Сталиным) пищи, и в связи с этим часть ранее приготовленных продуктов оставалась неиспользованной. Эти продукты нами реализовывались среди обслуживающего персонала. После того как среди сотрудников появились нездоровые разговоры вокруг этого, я вынужден был ограничить круг лиц, пользовавшихся продуктами. Сейчас я понимаю, что, несмотря на тяжелое время войны, я не должен был допускать такого использования этих продуктов».
Кроме того, охранники посылали на правительственную дачу автомашину за продуктами и коньяком для себя и своих сожительниц.
Власик не отрицал: «Да, такие случаи были. Но за эти продукты я иногда платил деньги. Правда, были случаи, что они доставлялись мне бесплатно. Это злоупотребление своим положением. После того как я получил замечание от главы правительства, я прекратил это».
Огромный перерасход государственных средств по своему управлению Власик объяснял недостаточностью образования: «Должен сказать, что грамотность у меня сильно страдала. Все мое образование заключается в трех классах сельскоприходской школы. В финансовых вопросах я ничего не понимал, и поэтому этим ведал мои заместитель. Он меня неоднократно заверял в том, что все в порядке».
Кутежи со знакомыми женщинами Власик отрицал: «Никаких кутежей не было. Я всегда по службе был на месте».
Для постсталинского суда имело значение, что гражданка Мербакова, с которой Власик был в близкой связи, имела связи с иностранцами. Власик знал об этом, но продолжал
Член суда Коваленко возмутился: «Чем можно объяснить, что Вы, состоя в партии с 1918 года, дошли до такой грязи как в служебных вопросах, так и в отношении морально-политического разложения?».
Власик ответил: «Я затрудняюсь это чем-либо объяснить, но заявляю, что в служебных вопросах я всегда был на месте».
Власик стал на путь расхищения трофейного имущества: «Приехал Берия, дал разрешение приобрести руководящему составу охраны кое-какие вещи. Мы составили список того, что нам было необходимо, заплатили деньги, получили эти вещи. В частности, мною было заплачено около 12 тысяч рублей. Признаюсь, что часть вещей я взял безвозмездно, в том числа пианино, рояль и т. д.».
В зал суда была приглашена свидетельница И., которая рассказала суду, что ей было известно о Власике и по его делу:
