Уже на следующий день СССР объявил о признании КНР, а 5 октября «Правда» в редакционной статье «Историческая победа китайского народа» поспешила разъяснить всем, что же является самым важным, значимым для Кремля, его долгосрочных планов. Процитировала ту часть довольно обширной «Общей программы» НПКСК, в которой выражались внешнеполитические ориентиры и приоритеты: «Народная республика Китай объединится со всеми миролюбивыми и свободолюбивыми странами и народами всего мира и, прежде всего, с Советским Союзом, со всеми странами народной демократии… будет находиться в лагере международного мира и демократии, бороться совместно против империалистической агрессии (выделено мною. —
Получив надежную поддержку мощного восточного соседа, узкое руководство, наконец, ответило на брошенный ему бывшими союзниками вызов. Подчеркнутое небрежение интересами СССР, даже его скромной просьбы — не торопиться с созданием западногерманского государства.
Еще в день открытия, как оказалось, последней сессии СМИД, призванной способствовать быстрейшему коллективному решению германской проблемы, 23 мая с согласия США, Великобритании и Франции представители всех земель трех оккупационных зон приняли конституцию Федеративной республики Германии. 14 августа там были проведены выборы в бундестаг — парламент новой страны. 12 сентября избран президент, Хейс, а три дня спустя и канцлер — Конрад Аденауэр, незамедлительно сформировавший правительство ФРГ. Даже через шестнадцать лет, в своих «Воспоминаниях», Аденауэр продолжал весьма своеобразно оправдывать такие действия, нарушившие Ялтинские и Потсдамские соглашения. «Я считал, — писал уже экс-канцлер, — что противоречия между Советской Россией и народами свободного мира будут непрерывно обостряться. Окрепшая Западная Европа становилась жизненно важным фактором и для США. Без Германии она была немыслима»[695].
Теперь у Кремля руки оказались развязанными. Он сделал все возможное для подготовки мирного договора с Германией, ее объединения, превращения в демилитаризированную, нейтральную и демократическую страну. Мог со спокойной совестью пойти на ответную меру — также создать, но уже под своей эгидой, второе германское государство. И сделал так.
7 октября в Берлине на своей девятой сессии Немецкий народный совет, изначально чисто консультативный орган, объявил о своем преобразовании во временную Народную палату, парламент провозглашенной одновременно с тем Германской демократической республики. Свои же цели, не расходившиеся с позицией Москвы даже в мелочах, выразил в принятом «манифесте»: восстановление единства Германии «путем устранения сепаратного западногерманского государства, отмены рурского статута, отмены автономии Саара и путем образования общегерманского правительства Германской демократической республики. Быстрейшее заключение справедливого мирного договора с Германией. Отвод всех оккупационных войск из Германии»[696]. В тот же день Отто Гротеволю (социалистическая единая партия) поручили сформировать правительство ГДР. 10 октября Советский Союз передал ему функции управления зоной, ранее принадлежавшие Советской военной администрации, преобразованной незамедлительно в Советскую контрольную комиссию. 11 октября ГДР обрела и своего президента — Вильгельма Пика.
Однако дальнейшее следование жесткому внешнеполитическому курсу не рассматривалось всеми членами узкого руководства как единственно возможное решение. Во всяком случае, один из «семерки», Маленков, вскоре выразил мнение о назревшей необходимости отказаться от конфронтации, начать разрядку. Судить о том позволяет его вариант порученного ему ПБ доклада на торжественном заседании, посвященном 32-й годовщине Октябрьской революции.
В тексте Маленкова содержался следующий, безжалостно вычеркнутый Сталиным, абзац:
