Дунстан уже подготовил примирительные слова, чтобы утешить Вивиану, но, когда увидел соломенный тюфяк, лежавший в углу покоев, и заподозрил, что кто-то на нем спал, это намерение пропало.
«Она сознательно пряталась от меня, потому что, может быть, в ее покоях находился мужчина?»
— Что вы здесь делаете? — руки воина напряглись от желания немедленно положить их на шею ее предполагаемому любовнику.
Дунстан прошелся взглядом по покоям, но кроме Вивианы внутри никого не было.
— Я думаю о том, какую большую ошибку совершила, когда открыла вам ворота крепости, — сказала она холодно, оставаясь неподвижной. Ее голос был напряженным, а за высокомерием скрывалось множество эмоций.
В этот момент Дунстану было трудно поверить, что возможно растопить этот ледяной фасад.
— Вы выбрали эти покои, чтобы вспомнить о вещах, которые произошли здесь в прошлом? — он указал рукой на соломенную подстилку. — Или вы встречаетесь здесь со своим любовником и рассказываете ему о своих сожалениях?
Вивиана мгновенно превратилась из ледяной статуи в разъяренную фурию:
— Грубый хам, как вы смеете обвинять меня в подобном? Но меня уже давно не удивляет, что у вас такие омерзительные мысли.
— Тогда почему вы скрываетесь здесь? Я обыскиваю крепость уже несколько часов, но никто не знает, где вы. А ведь будет легко выяснить, кто был с вами в покоях. Ваши горничные уже не преданы вам, так как вы больше не госпожа крепости. И будьте уверены, они ответят мне на все вопросы.
Дунстан знал, что порой ревность делает его более жестоким, чем это необходимо. Но скрытность Вивианы только больше разжигала его подозрения, ведь он считал ее своей и только своей.
— Не стоит расспрашивать моих служанок, я сама могу все рассказать. Я искала сэра Дугласа Мак-Тавиша, чтобы принять его предложение руки и сердца.
— Ваш отец никогда не разрешит этот брак! — Дунстан злился. Он шагнул к девушке, желая схватить за плечи, чтобы немного встряхнуть ее и вернуть ей разум. — Но если он это сделает, то мне будет не трудно доказать вашим людям, что старый лэрд больше не в своем уме.
— Вы не посмеете, — запротестовала Вивиана, отступая от горца.
Он сжал руки в кулаки, обессиленный своим гневом.
— Тогда не испытывайте меня.
Некоторое время Вивиана молчала, лишь гнев пылал в ее серых глазах.
— Ну и каким же был ответ сэра Дугласа? Надеюсь, вы предупредили его, чей гнев он навлечет на себя, если женится на вас?
— К сожалению, его вызвали домой срочные дела. Я не успела с ним поговорить.
Дунстан облегченно выдохнул. Давящая тяжесть в его груди рассеялась, как будто ее и не было. «Слава небесам, я выиграл отсрочку». Он хотел рассмеяться от неожиданных хороших новостей, но мрачное лицо Вивианы заставило его передумать.
— Не смотрите так разочарованно, — Дунстан взял ее за подбородок, слегка приподнимая и заставляя посмотреть на себя.
Он не желал верить, что Вивиана находит его настолько отвратительным, что предпочла бы лучше выйти за мужчину вдвое старше ее. — Не знаю, сознаете ли вы это или нет, но отсутствие Дугласа спасло ему жизнь. Я не должен буду драться с ним.
— Все равно мне решать, кому я отдам свою руку, — ответила Вивина и отвернулась.
В этот момент Дунстан понял, как ему не хватало ощущения прикосновения к ее нежной коже. Одно такое прикосновение всегда успокаивало его.
— Как благородно рожденная? — он покачал головой. — Не думаю. Если ваш отец не разрешит брак с Мак-Тавишем, какой у вас есть еще выбор? Одно дело — отказаться от брака совсем. Но ни одна женщина вашего положения не имеет права выбирать себе мужа.
— Вы думаете, что я этого не знаю? Я, которая так усердно работала, чтобы здесь процветала торговля! Я положила в сундуки гораздо больше, чем взяла! И теперь я должна стоять в стороне и смотреть, как все, что я сделала, будет разрушено и украдено воином, живущим мечом, а не прибылью со своих земель?
Вивиана беспокойно расхаживала по мрачным покоям. Дунстан не ожидал, что она станет протестовать против его власти над этими землями. Ему было лишь известно, сколько радости ей доставляет любимое дело — варить медовое вино, — но как раз это он не собирался у нее отнимать.
«Моя бывшая невеста должна принадлежать только мне, я должен оставить ее здесь. И ее любят люди, она поможет мне подчинить их», — решил горец.
— И почему вы думаете, что с Мак-Тавишем будет по-другому? Дуглас тоже воин, хоть и пожилой. Я уже говорил вам, что у вас будет здесь место, когда я стану лэрдом.
— Да, поварихи, а не госпожи, влияющей на дела крепости, — она сердито покачала головой. — Вы думаете, что я смогу стать вашей служанкой, независимо от того, насколько выгодно для меня это может быть?
Вивиана преувеличивала, и Дунстан видел только одно решение, чтобы раз и навсегда решить проблему. Он не знал, почему принял именно его: потому что хотел ее или потому что немного стыдился, что обманным путем открыл себе вход в крепость… Но как бы то ни было, Дунстан подошел к девушке, положил руки ей на плечи, повернул к себе и с жаром произнес:
— Тогда не будьте служанкой. Дайте клятву, как много лет назад, и станьте моей женой.
