Утром, позавтракав, он был в восемь часов утра у входа в Управление. Там уже были Майор в новенькой полевой форме, Сабина при полном параде, включая прическу и макияж, семь спецназовцев при полном вооружении, двое штатских, один следователь прокуратуры с папкой, второй судебный медик с саквояжем. А также трое телевизионщиков, одна ведущая, красивая молодая женщина, оператор и звукотехник. У них были кофры с аппаратурой.
Подъехал микроавтобус, все погрузились в него и поехали на авиабазу.
Там на взлетной полосе стоял уже турболет, а возле него бледный интендант. Он подбежал к высадившемуся из микроавтобуса Генри и отчаянно затараторил.
— Господин младший имперский дознаватель, я все сделал! Вчера турболет прошел летные испытания. Я договорился с нашим лучшим пилотом, он готов вас отвезти. Разрешите мне не лететь, я очень боюсь летать вообще.
— Хорошо,- сказал Генри, — но вечером, когда мы вернемся, ты произведешь предполетную подготовку турболета, завтра будет снова вылет.
— Огромное спасибо, все будет в лучшем виде! — с огромным облегчением выдохнул интендант, и сразу убежал, боясь, что Генри передумает.
Когда вся команда поднялась по открытой задней аппарели на борт турболета, там в кресле пилота сидел уже человек с погонами майора. Он представился и задал вопрос:
— Куда летим? В разъёме нет маршрутизатора.
— Вот он, вместе с картой памяти, — и Генри протянул ему блок, который он вынул позавчера из панельной доски турболета. Пилот вставил его на соответствующее место, и когда на блоке загорелась зеленная лампочка, удовлетворенно кивнул.
— Я прошу Вас пролететь по последнему маршруту, записанному в карте памяти, — попросил его Генри. Пилот вопросительно посмотрел на Майора, тот кивнул, и запустил двигатели для их прогрева. В это время все расселись по местам внутри грузового салона. Генри занял место второго пилота. Все надели шлемы с передатчиками внутренней связи. Через десять минут, турболет оторвался от бетонной площадки и стал набирать высоту. Потом пилот включил автопилот, и турболет лег на курс, записанный на карте маршрутизатора.
В течении двух часов полета, журналистка взяла интервью у Майора и у Сабины. Она расспрашивала о том, каким был майор Санчес на службе. Сабину она спрашивала, как ей жилось эти годы, когда судьба ее отца была неизвестна. Время пролетело быстро, и наконец, пилот объявил, — подлетаем к месту посадки.
— Внимание, — сказал Генри в микрофон, — оператору приготовиться для съемки.
— Что будем снимать? — спросил оператор.
— Сделайте, пожалуйста, круг на поверхностью земли по обоим сторонам ущелья, — попросил пилота Генри. Тот послушно заложил вираж, и прошелся сначала над левым краем, а потом над правым.
— Вот, — закричал Генри, показывая на небольшие грибки на правой стороне поверхности края ущелья, — оператор, снимайте их.
— А что это? — спросила журналистка.
— Это шахты вентиляции подземной производственной лаборатории, — торжествующе ответил Генри.
— Да, очень похоже, — подтвердил Майор, внимательно всматриваясь в иллюминатор. Все тоже прильнули к ним.
— Садимся, — предложил Генри, — там где сел майор Санчес.
Турболет подлетел к тупику, которым заканчивалось ущелье, завис там и стал медленно и осторожно опускаться. По обоим сторонам стали расти отвесные стены ущелья. Наконец турболет коснулся каменистого дна, и остановился. Аппарель открылась и бойцы спецназа высыпали наружу, заняв круговую оборону. Пилот включил радар и сказал, что ничего опасного не видит. После этого из турболета вышли все остальные.
— Итак, вход в производственную лабораторию находится на правой стене ущелья, двигаемся медленно, чтобы не напороться на мины, — предложил Генри, я — первый, — и он не дожидаясь согласия остальных, медленно двинулся вперед. Остальные гуськом двинулись следом. Через, примерно двести метров, Генри остановился поднял согнутую в локте руку, со сжатой в кулак ладонью.
Он указал на участок стены, который был не ровным, как все остальные, а имел осыпь, в виде нагромождение обрушившихся сверху камней. Потом он поднял с земли три ржавых отстрелянных выстрела из гранатомёта. Оператор вел все время запись.
— Думаю, тут был вход в пещеру, где размещалась подземная производственная лаборатория, — сказал Генри, — майор произвел три выстрела в саму пещеру, заставив ее сотрудников забаррикадироваться внутри.
— Почему Вы так решили? — спросила журналистка.
— Потому, что тут нет никаких следов боя. В первую очередь отстрелянных гильз. На стенах нет следов пуль, — ответил Генри, — а потом он установил у входа противотанковые мины, и подорвал их, обрушил своды, завалив вход. И думаю, обрушились и своды самой лаборатории, похоронив все внутри.
— А это почему? — не отставала настырная журналистка.
— Потому, что вот предохранители от взрывателей к минам, — и Генри поднял несколько ржавых трубок с кольцами, — Потому, что хозяева этого места не сделали ничего, чтобы откопать эту лабораторию. Скорее всего они опустили камеру через вентиляционные шахты, и поняли, что все погибло.
