– Я? Вовсе нет! Но, служа монсеньору, я, что естественно, принимаю на свой счет даже малейшие привязанности и ненависти монсеньора. Что же до тех из них, что более значимы, то они проходят через мой хребет, который я всегда преклоняю в знак уважения; но, как бы низко я ни склонялся, я всегда успеваю бросить взгляд то влево, то вправо, – этого мне хватает для того, чтобы понять, как обстоят дела.
– В которые ты слишком часто суешь свой нос! – проворчал граф.
– Все, что я ни делаю, делается во благо монсеньора. Посудите сами: в этот момент, вероятно, вы отдали бы все свое состояние за то, чтобы узнать, где находится эта колдунья Миртиль. Так вот: мне это известно!
Кровь прилила к лицу Валуа. На его грубой и ожесточенной физиономии появилось выражение неистового любопытства. С минуту перед торжествующим Маленгром он стоял молча, борясь с этим, переполнявшим его двойным чувством.
– Эту голубку мы упустили, – продолжал Маленгр, – но я знаю, где она гнездится. Стоит лишь протянуть руки – и я верну вашей милости прекраснейшую из колдуний!
Тяжкий вздох вырвался из груди графа.
– Ведь вы же ее любите, – промолвил Маленгр, понижая голос и подходя ближе. – Любите так, как никогда не любили, что есть полная глупость, монсеньор! Но, в конце концов, в этом случае любовь соответствует вашим интересам: держать в руках эту восхитительную девушку – лучше мести для вас и не придумаешь, так как эта девушка, монсеньор, – дочь Мариньи!
Всхлип, которого Валуа не смог сдержать, вырвался наружу.
– Замолчи! – воскликнул он. – Не терзай больше меня этими любовными образами, так как никогда человеческое сердце не разрывала такая боль!.. Так как эта колдунья – ты слышишь, Симон? – вечером непременно должна быть в Тампле, в ее прежней камере!
– Не понимаю… – пробормотал Симон Маленгр.
– Сам король пожелал ее видеть!..
– Ха! Вот черт! Действительно… Гм! Ситуация деликатная!..
– Так что слушай: или я оставляю Миртиль для себя – за чем следует арест, суд, казнь – или я возвращаю ее королю, что разрывает мне сердце, убивает меня, Симон!
Маленгр скрестил руки на груди. Тяжело стуча каблуками по паркету, граф принялся расхаживать туда-сюда по залу; его внушительная фигура, его широкие плечи, покрытые буйволовой кожей, его сжавшая рукоять кинжала рука, его взволнованное лицо, его налившиеся кровью глаза – все это производило ужасающее впечатление.
– Выбирать вам! – сказал Симон Маленгр.
Валуа остановился перед ним.
– Так, говоришь, ты знаешь, где она?
– Знаю.
– И мы можем сейчас же ее схватить?
– Нет, не сейчас же. Вечером, когда опустятся сумерки. Если попытаться схватить ее посреди дня, начнется заварушка, поднимется шум, прибегут соседи… и пиши пропало.
– Проклятье! Если ее здесь не будет, Симон, нам придется бежать, и все будет кончено!
– Только этого мне не хватало, – пробормотал Маленгр. – Монсеньор, – сказал он уже вслух, – позвольте мне этим заняться! Король увидит колдунью, а Миртиль останется у вас!
– Это еще как?
– Позвольте мне этим заняться, и вы сами увидите. Возвращайтесь в Тампль, куда вас зовут ваши обязанности коменданта, и спокойно ждите конца этого дня. Я все беру на себя.
Не дожидаясь новых вопросов, Маленгр испарился, быстро и молча, как и вошел. Валуа покачал головой: на такой исход надеяться было грешно. Но, в глубине души уверенный в находчивости Маленгра, он направился в Тампль, ворча:
– Как знать, как знать?
Симон Маленгр поднялся на верхний этаж особняка. Там находилось его жилище, угол, где он мог уединиться в те редкие моменты, когда ему не нужно было находиться рядом с хозяином.
Он вошел в достаточно просторную, хорошо освещенную и должным образом меблированную комнату. Некая женщина работала там над одной из тех вышивок, которые любили наносить на свои капюшоны простолюдинки. Маленгр присел рядом с ней. В ее хитроватых глазах сверкал отблеск пламени. Бледная и взволнованная, женщина окинула Маленгра вопрошающим взглядом.
– Похоже, моя дорогая Жийона, – сказал он, – наше дело выгорит.
Жийона немного покраснела. Мысль о богатстве была той единственной, которая могла придать хоть какие-то эмоции ее увядшим чертам.
– Теперь все зависит только от тебя! – продолжал Маленгр.
– Ты нашел Бигорна? Убедил его выдать нам Буридана?
– Не будем сейчас об этом, Жийона. Всему – свое время. Ты вроде рассказывала, что ходила в Пре-о-Клер, чтобы посмотреть, как бьются с людьми короля студенты…
– Я видела то, что хотела видеть, – промолвила Жийона, пытаясь уловить мысль Маленгра.
– Да, моя дорогая Жийона. И ты говорила, что проследила за…
– …малышкой Миртиль? Понятно. Теперь я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь узнать, где находится эта прекрасная колдунья.
– Да, – проговорил Маленгр сквозь зубы.
– Понятно. Так вот: этого я тебе не скажу. Я с удовольствием поделюсь с тобой Буриданом, но вот Миртиль оставлю для себя… для себя одной. Где она, Маленгр, я тебе не скажу.
Симон Маленгр криво ухмыльнулся, встал, закрыл дверь на два оборота и положил ключ в карман.
– Что ты делаешь? – спросила Жийона, ничуть не смутившись.
