— И ты осудил невинного, ты был причиной его смерти! Скажи, ведь Том Гардвин не убивал своего брата?
— Да разве я знаю? — отвечал Роллингс. — Ведь на то был суд. Это суд Линча вынес приговор, а не я…
Пастор посмотрел ему прямо в глаза.
— Скажи мне все, что знаешь. Был ли этот человек виновен?
Роллингс дрожал всем телом.
— Говори, приказываю тебе. Если же ты будешь молчать или лгать, то я сейчас же уйду, а ты знаешь, чего жаждет эта толпа.
— Нет! Нет! Не покидайте меня…
Он колебался…
— Ну?.. Поторопись. Толпа теряет терпение. И вспомни, Роллингс, об участи Тома Гардвина…
— Он был невиновен, — прошептал Роллингс.
— Откуда ты это знаешь? Быстро! Говори!
— Вот… Когда толпа кинулась на Тома, как вот сейчас на меня, ко мне подошел какой-то человек… Он всунул мне в руку кусок золота и сказал: «Устрой так, чтобы этого человека повесили». Я был пьян… И не помню ничего…
— А кто был этот человек?
— Я его не знаю, в этом могу поклясться… Что бы мне стоило назвать вам его имя? Я этим больше не интересовался. Помню, что были два свидетеля. Вы можете разыскать их. Это, должно быть, один из них…
— Но при них был ребенок. Что же с ним случилось?
— О нем я слышал, что он рыскает по свету. Его зовут Бам… Поищите его около Нью-Йорка или где-нибудь на каторге.
Не успел Роллингс проговорить эти слова, как толпа снова взревела. Несколько человек направились к пастору.
— Кончил ты свои нежности? — проворчал один из них грубым голосом. — Нам нужен этот человек, иначе…
И он махал пикой, острие которой почти дотрагивалось до головы пастора.
— Виновен ли ты? — быстро спросил священник Роллингса.
— Он напал на меня… Я защищался… Вот и все…
Тогда священник, возвысив голос, стал уговаривать толпу отвести пленника в городскую тюрьму. Там, говорил он, справедливый судья решит его участь.
Но напрасно взывал он к этим полуживотным, почуявшим кровь.
— Нет! Нет! Не в тюрьму! Он убежит! Повесить его!
И самые свирепые бросились отталкивать священника.
Пастор, держа Роллингса за руку, приказал толпе пропустить его.
Толпа, обезумев от бешенства, ринулась на пастора… Сильный удар повалил его на землю… Он упал с разбитой головой… Когда же его подняли, труп Роллингса тихо качался на одном из деревьев.
Рана священника была смертельной. Он умер в ту же ночь, но успел рассказать братьям Гардвин тайну, которая стоила ему жизни. В последнюю минуту он с улыбкой на устах сказал им:
— Я умираю счастливым, потому что убедился, что мои друзья были честными людьми…
Отдав ему последний долг, братья поторопились уехать. Остальное читателю известно.
— Итак, — проговорил Дан Йорк, — условие задачи: с одной стороны, двое убийц — Меси и Тиллингест, из которых один жив и имеет миллионные богатства, с ним рядом — Бам, он же Гуго Барнет, он же Джон Гардвин, косвенно виновный в убийстве отца и дяди… С другой стороны — три неизвестных существа, почти нищие вследствие преступления этих негодяев… Надо возвратить честным людям все, чего их лишили мерзавцы! Можно ли решить эту задачу?
Он улыбнулся и громко сказал:
— Семь бед — один ответ!
Имел ли Дан Йорк определенный план? Он рассчитывал прежде всего на свое вдохновение, на то инстинктивное решение, которое в данный момент должно было вывести его на верный путь.
И он пошел по следам Бама. Благодаря своему знанию Нью-Йорка эти следы он отыскал быстро. Заставить говорить Догги было несложно. Он узнал, что Бама однажды ночью увезли к банкиру, который спустя несколько часов умер. Был ли он убит Бамом и пришла ли его дочь в грязный притон, чтобы найти там послушное орудие для воплощения своих замыслов? Версия была бы верна, если бы Эффи хотела избавиться от своего отца в корыстных целях. Но ведь Тиллингест был разорен…
— Займемся теперь «Девятихвостой кошкой», — сказал Дан Йорк, — эта газетка служит как бы соединительным пунктом между обеими партиями. — И он ознакомился со знаменательным объявлением: «Записки повешенного. Преступление на Чертовой горе…» За этим объявлением последовало закрытие газеты. И редакторы и редакция были куплены тем лицом, которому была невыгодна огласка тайны Чертовой горы. Исходя из того, что рассказали Нетти и братья Гардвины, подозрение падало на Меси. Банкир купил молчание Бама, женив его на своей дочери. Все эти выводы были безусловно логичны. Но вот препятствие…
