Очень трудно для восприятия то, что ранее не было осязательно известно. Больному, прозревшему в возрасте 48 лет, через шесть месяцев после операции предложили нарисовать трехэтажный дом, весь нижний этаж которого занимала кондитерская, и костел, построенный в готическом стиле. Оба здания ему были знакомы с детства, но лишь на высоту поднятой руки. В пределах знакомой зоны он справился с заданием довольно успешно, а чуть выше рисунок обрывался, никаких зрительных представлений о верхних частях здания этот человек, оказывается, не имел.
Некоторое время спустя на повторном рисунке над кондитерской была вывеска, а еще позже фасад поднялся выше, на нем появились не очень уверенно изображенные окна и крыша. С ней больной был немного знаком по игрушечному домику. Костел и через год дорисован не был. Больной так и не сумел запомнить и никогда не пытался нарисовать замысловатые силуэты остроконечных крыш, шпилей и башенок.
Значительные затруднения вызывает чтение. Больному 52 лет, читающему по методу Брайля для слепых, еще в школе запомнившему на ощупь крупные выпуклые буквы, почти не потребовалось специального обучения, чтобы узнавать крупные печатные буквы. Зато мелкие прописные, о существовании которых он раньше не знал, долго не давались. За три года он сумел научиться читать только наиболее простые и короткие слова.
Зрение в процессе эволюции совершенствовалось постепенно. Рыбы легко запоминают достаточно сложные изображения, но малейшие изменения собьют их столку. Треугольник, немного измененный по величине, остается треугольником, но перекрашенный в другой цвет или перевернутый они за треугольник не признают.
Сусликов и крыс удается, хотя и с трудом, научить узнавать фигуру, как бы ее ни повернули, но найти что-либо общее между черным кругом на белом фоне и белым на черном они не могут.
Обезьяны легко узнают фигуры, в какой бы цвет их ни окрасили и на каком бы фоне ни изобразили: шимпанзе узнает простые фигуры даже на ощупь. Бегло взглянув на рисунок и недолго порывшись в мешочке с вырезанными из картона фигурками (куда заглядывать ей не разрешается), она найдет треугольник.
Человек способен к более сложному обобщению. Двухлетний ребенок, если ему показать треугольник, составленный из отдельных кружочков (как складывают бильярдные шары), узнает в нем треугольник. Даже человекообразные обезьяны не в состоянии справиться с этой задачей.
Зрению приходится учиться. Прозревшие люди вначале напоминают рыб… Уже научившись узнавать основные предметы, они при малейшем изменении ситуации путаются. Привыкнув есть из тарелки с синей каемочкой, в фарфоровом предмете с золотым ободком тарелки пациент не узнает. Он не узнает ложки, если ее положить не перпендикулярно к краю стола или не тем концом к едоку.
Щенята, воспитанные без зрительных впечатлений, в матовых очках, пропускавших лишь рассеянный свет, не могут с помощью зрения догадаться о существовании на пути преграды и натыкаются на все встречные препятствия. Обезьянки не узнавали ни яблоки, ни бананы. Им, как и прозревшему человеку, приходилось долго учиться пользоваться своими глазами.
Кратковременное лишение зрения менее трагично. У месячных щенков, впервые получивших возможность смотреть на мир, так же быстро, как и у нормальных, вырабатывались условные рефлексы на крест, круг, треугольник. Они узнавали их в перевернутом виде и при других изменениях. Возможно, это врожденное свойство мозга, но разрушающееся, если кто-либо долго лишен возможности пользоваться зрением.
Обычно судьба поздно прозревших людей трагична. Большинство из них в конце концов отказывается пользоваться зрением и впадает в сильнейшую депрессию, хотя до восстановления зрения были достаточно жизнерадостными людьми.
Обучение должно быть активным. Котят с первых дней жизни, за исключением специальных опытов, содержали в полной темноте. На опыт малышей сажали в специальные корзиночки. Одна из них имела прорезь только для головы животного, другая — еще и для лапок. При вращении одной из корзинок в ту же сторону начинала вращаться вторая, так что оба котенка все время видели одинаковые картины. Вращал корзинки котенок, лапки которого касались пола. Зрение сформировалось только у него, пассивное животное, по существу, осталось слепым.
Простейшие изображения, линии определенного направления или углы человек узнает с помощью детекторов. Если испытуемому набор таких простых рисунков показывали на доли секунды, время поиска нужного изображения не зависело от общего их числа.
Иначе опознаются сложные рисунки. Даже когда человек был хорошо с ними знаком, ему требовалось тем больше времени на поиски, чем больше их одновременно показывали. Интересно, что ни размер изображения, ни сложность рисунков не удлиняли время поисков. Значит, время опознания не зависит у человека от количества простых признаков, с помощью которых мы узнаем предмет. Хотя на их основе мы формулируем сложный признак.
