Если бы земля разверзлась под ногами Гектора Лемблена, то он, наверное, был бы менее поражен, чем читая это письмо.
И, без сомнения, в эту минуту его менее всего смущала мысль, что ему придется заплатить миллион, украденный его камердинером. Что значил один миллион для этого офицера, разбогатевшего благодаря случаю и очутившемуся в одно прекрасное утро обладателем двухсот тысяч ливров годового дохода?
Но причиной ужаса, овладевшего им, от которого волосы его встали дыбом, а холодный пот выступил на посиневших висках, было письмо, которого он не осмелился бы показать ни Арлеву, ни Даме в черной перчатке, потому что в каждой строке его слышалось: «Ты убийца».
Глаза графа Арлева и его спутницы были прикованы к капитану в то время, пока он читал, и посторонний наблюдатель, конечно, был бы удивлен спокойствием, с которым они смотрели на человека, машинально читавшего письмо, видимо, не понимая его содержания.
Его мысли унеслись куда-то далеко… Он старался придумать какое-нибудь объяснение, которое дало бы ему возможность не показать этого ужасного обвинения. Но майор и его спутница ждали, и он чувствовал на себе их испытующий взгляд.
Отчаянная решимость овладела капитаном. С быстротою молнии он скомкал письмо в руке и разорвал его на мелкие куски.
— Что вы делаете? — крикнул майор, сердито взглянув на него.
Капитан уничтожил одно из доказательств своего преступления, но голос и взгляд майора дали ему понять, что ему так дешево не отделаться.
— Милостивый государь, — сказал капитан, — в шкатулке был миллион.
— Где же он? — спросил майор.
— Это письмо объясняет мне это… вы получите его… — пробормотал Лемблен хриплым голосом.
— Но это письмо… от кого оно? Зачем вы его разорвали? — продолжал строго допрашивать граф Арлев. — Вы смеетесь, что ли, над нами, сударь?
Капитан был бледен, конвульсивная дрожь пробегала по всему его телу.
— Ну, сударь, отвечайте же! — настаивал майор.
— Я не могу…
— Вы… не… можете? — медленно проговорил граф Арлев.
— Нет!
И Гектор Лемблен, обессиленный, упал на стул. В продолжение десяти минут у него была такая сильная нервная дрожь, что майор и его спутница не решились беспокоить его.
Когда капитан немного пришел в себя и успокоился, он встал и сказал графу Арлеву:
— Граф, мое нравственное состояние теперь таково, что если бы вы потребовали у меня немедленного ответа на ваши вопросы и объяснения моего странного поведения, то я, не колебаясь, прострелил бы себе голову.
— Вы с ума сошли! — воскликнул майор.
— Может быть! — сказал капитан, вполне овладев собою. — Но позвольте напомнить вам и вашей спутнице, что я капитан Гектор Лемблен, и что у меня двести тысяч ливров годового дохода и я пользуюсь в свете всеобщим уважением, а потому имею право рассчитывать получить от вас отсрочку.
— О какой отсрочке вы говорите? — спросил майор.
