Арман опустился перед нею на колени, моля о прощении. Тогда графиня поняла все. И вот эта согбенная от горя женщина выпрямилась. Маргарита почувствовала, что ее гордость разрывает оковы ее сердца… Она медленно подняла руки и указала Арману на дверь:
— Уходите отсюда! — приказала она.
Потом она подошла к Даме в черной перчатке и смерила ее гордым взглядом:
— Кто же вы? — спросила она. — Вы, которая вошла сюда под видом врача, а сами сеете здесь ужас и смерть?
Глаза Маргариты де Пон блистали гневом…
Но Дама в черной перчатке твердо выдержала ее взгляд.
— Сударыня, — ответила она медленно, — когда у меня было имя, меня звали маркизой Гонтран де Ласи.
Графиня вскрикнула и, точно пораженная молнией, упала без чувств.
— Туз и восьмерка! — раздался молодой звучный голосок, и две карты упали на зеленое сукно стола. — Давайте ваши деньги, мои любезные…
— Возьми! — послышался мужской голос. — С тех пор, как Мальвина пожелала вверить мне свою судьбу, ей чертовски везет.
— А я вот во всем терплю неудачу! — пробормотал третий, чистый и приятный, голос, в котором проглядывала досада.
— Моховая Роза несчастлива.
— Зато Мальвина чересчур счастлива… — один за другим произнесли двое из играющих.
— Да, — проговорила Моховая Роза, — жизнь ведь так устроена, что в ней счастье сталкивается с несчастьем и одно постоянно сменяет другое. В среду — смеются, а в четверг — плачут; в субботу — лишаются супруга, а в воскресенье — уже снова выходят замуж. Мальвину тоже постигнет ее доля несчастья в один прекрасный день.
— А если она до тех пор мне изменит, — произнес голландский банкир, — то я поступлю с ней, как Отелло: не буду платить ее долгов.
Журналист Мориц Стефан, наклонившись на ухо к Моховой Розе, блондинке, напоминавшей собою изящное произведение Греза, сказал:
— Банкир глуп. Уже давно ему не следовало бы платить долгов Мальвины.
Моховая Роза рассмеялась, открыла хорошенький кошелек из красного шелка и бросила на стол десять луидоров.
— Вот все, что у меня осталось! — крикнула она.
— А лорд Г.? — возразил журналист.
И он указал на удалявшегося высокого, холодного с виду, худощавого англичанина, с рыжими с проседью волосами, пристально разглядывавшего розетку на потолке. Моховая Роза пожала плечами.
— На моего англичанина плохая надежда, — ответила она. — Я никогда не могу вполне положиться на него.
— Но ведь он разоряется на тебя…
— Это ровно ничего не значит, он не положительный человек.
— Почему?
— Он до сих пор еще любит Фульмен, — со вздохом проговорила Моховая Роза.
— Сударыни, — сказал банкир, — продолжайте играть: кому карту?
— Мне! — произнесла Моховая Роза.
— Нет! Нет! — закричала Мальвина. — Нини Помпадур и Морицу Стефану.
— Да ведь я мечу.
— Хорошо мы играем.
— Так что же из того? — обидевшись, сказала Моховая Роза.
— А то, что тебе не везет, и мы можем проиграть.
— Ну, хорошо! — внезапно произнес англичанин, переставший созерцать потолок. — Позвольте мне сдать.
— Но ведь вы не играете? — заметил банкир. Благородный лорд бросил на стол пригоршню золота и взял карты. Банкир отдал их и, приподняв наполовину свою карту, сказал:
— Я ставлю.
— Одну? — спросил лорд Г.
Банкир перевернул карту. Оказалась четверка. Лорд Г. повернул ту, которая была у него в руке.
— Нужно быть богатым и глупым, как милорд, — вскричала Моховая Роза, — чтобы не остаться при шестерке.
— Он все равно проиграл бы, — сказал банкир, кладя карту на стол. — У меня семерка.
— Как не везет! — пробормотала Моховая Роза. Англичанин остался совершенно спокоен и снова принялся рассматривать розетку.
Эта игра в баккара происходила в октябре около полуночи в кабинете «Золотого Дома», где собрались человек десять или двенадцать, почти все те же самые лица, с которыми мы встретились год тому назад у Фульмен, в Елисейских полях, на улице Марбеф, за ужином, когда происходил разговор о Даме в черной перчатке. Если это собрание и приобрело двух-трех новых членов, зато оно лишилось тоже двоих: отсутствовали Фульмен и Арман.
Платил за все по-прежнему лорд Г., только за ужином у Фульмен он сохранял аноним, а на этот раз он соблаговолил предстать перед своими гостями, и Фульмен была замещена Моховой Розой. Так все бывает на свете!
— Господа, — сказал всегда насмешливый, легкомысленный и бестактный Мориц Стефан, — знаете ли, отчего проиграл лорд Г.?
— Отчего? — спокойно спросил благородный сын Альбиона.
— Оттого, что он счастлив в любви.
При этих словах лорд Г. вздрогнул и отвел глаза от розетки.
— А! Вы так полагаете? — произнес он флегматично.
— Этот журналист решительно глупее меня, простого миллионера, — сказал банкир. — Он говорит такие вещи, достойные быть сказанными ля Палиссом.
— Возможно, — прервала Моховая Роза, — но зато он говорит правду!
— Ах, вот как! — заметила Нини Помпадур.
— Я обожаю лорда Г.
— Вы очаровательны, — сказал на это лорд таким тоном, каким обыкновенно читают молитвы по усопшим.
— Рискуя быть принятым за самого ля Палисса, — возразил Мориц Стефан, — я не отрекаюсь от сказанного мною и прибавлю, что лорд Г. счастлив в любви не потому только, что его любит Моховая Роза…
