— Ну, посмотрим, что теперь вы мне скажете?
— Если только араб не ошибается в числах, то какой-то французский офицер явился в дуар, где этот араб был начальником. Офицер пришел один и, по-видимому, изнемогал от усталости. Он просил у арабов оказать ему гостеприимство и отдал себя под покровительство их начальника; потом он попросил у него одежду, за которую заплатил, и, переодевшись таким образом, уехал к морю. Араб предполагает, что он поехал во Францию.
— Это невозможно! — вскричал генерал. Адъютант промолчал.
— Пошлите ко мне этого араба, — приказал Рювиньи. Офицер поклонился и хотел уже исполнить приказание, когда новое лицо появилось на пороге палатки.
Это был человек лет тридцати пяти, с окладистой бородой; он был одет в фантастический мундир, какие носят в Африке туристы, сопровождающие армию с научной целью.
— Извините, генерал, — сказал вошедший, здороваясь по-военному.
Де Рювиньи ответил на поклон и знаком попросил войти, с любопытством взглянув на вошедшего. Он раньше никогда не видал его.
— Что вам угодно, сударь? — спросил он.
— Генерал, — сказал незнакомец, — я могу дать вам сведения о капитане Лемблене.
Генерал вздрогнул.
— Еще один! — вскричал он. — Вы явились, значит, опровергнуть клевету, не правда ли? Скажите мне, что он умер, что арабы убили его… скажите мне, наконец, сударь, что капитан не мог дезертировать.
— Генерал, — сказал незнакомец, — позвольте мне переговорить с вами с глазу на глаз.
Де Рювиньи сделал знак. Адъютант вышел и приказал часовому, стоявшему у входа в палатку, никого не впускать в нее.
Незнакомец сел с фамильярностью, которая оскорбила генерала, и на губах его мелькнула улыбка, как у человека, уверенного в важности своего сообщения.
— Генерал, сведения, которые я хочу сообщить, так важны, что я должен просить вас дать мне честное слово.
— В чем? — спросил его генерал.
— Что я выйду отсюда, несмотря ни на что, здрав и невредим.
— Даю вам слово, — сказал генерал, помимо желания нахмурив брови и спрашивая себя, о какой подлости этот человек намерен еще сообщить ему.
— Хорошо, — сказал незнакомец и, приняв удобную позу рассказчика, продолжал. — Капитан не умер, генерал.
— Что вы сказали?
— Капитан дезертировал.
— Это невозможно!
— Однако это правда, генерал.
— Сударь, мне нужны доказательства.
— Вы получите их, если выслушаете меня.
— Говорите, сударь.
— Капитан бежал, потому что веские причины призывали его во Францию и время не терпело.
При этих словах лицо генерала выразило страшное удивление.
— Гектор Лемблен, — продолжал незнакомец, — оставил во Франции одну из тех привязанностей, ради которых приносят в жертву все: честь, обязанности, семью, отечество.
— Дальше, сударь! — сказал генерал, сердце которого сжалось от какого-то неясного предчувствия.
— Эта женщина была в опасности, и она написала капитану.
— Ах! — вскричал Рювиньи, вдруг вспомнив. — Он получил письмо за час до экспедиции.
— Совершенно верно.
— Теперь я понимаю это бегство, сударь. Но откуда вы узнали об этом? Быть может, вы друг капитана и обращаетесь к моему великодушию, чтобы спасти его от участи, которая его ожидает.
Незнакомец покачал головой; генерал вздрогнул, заметив ироническую улыбку на его губах.
— Сударь! Капитан Лемблен нанес мне одно из тех оскорблений, которые не могут быть смыты целыми потоками крови, и я поклялся сделать с его честью то же, что он сделал с моею. Теперь вы видите, что я не могу желать его спасения.
— Чего же вы в таком случае хотите? — спросил генерал, лоб которого нахмурился.
— Какое мне дело до того, какого мнения вы будете обо мне: я мщу за себя.
— Дальше? — сухо спросил де Рювиньи.
— Я рассчитал, — холодно продолжал незнакомец, — что если любимая женщина призовет его на помощь, то он бросит все. Мне удалось украсть у моего врага единственное письмо, которое ему написала эта неосторожная женщина.
— Какая подлость! — прошептал генерал.
— Я мщу, — спокойно заметил рассказчик.
Генерал бросил взгляд, полный презрения, на своего собеседника.
— Сударь, — сказал он ему, — вы поступили умно, взяв с меня слово отпустить вас целым и невредимым.
Незнакомец пожал плечами.
— В противном случае я приказал бы расстрелять вас. Незнакомец улыбнулся, как человек, который безразлично относится к угрозам и даже предвидел их.
— Однако, — продолжал генерал, — мне непонятно, для чего вы рассказываете всю эту историю мне?
— Быть может, она заинтересует вас?
— Нисколько, уверяю вас.
Между тем де Рювиньи почувствовал, как дрожь пробежала у него по телу, у него, храброго воина, когда незнакомец пристально посмотрел на него.
— Неужели вы думаете, что история капитана Лемблена вас не касается?
— Сударь!
— Генерал, вы знаете мужа этой женщины.
— Я?
В этом единственном слове, вырвавшемся под влиянием удивления, звучала угроза.
— Как я уже сказал вам, — холодно продолжал незнакомец, — вы знаете мужа, даже очень близко, а так как я должен передать ему письмо…
— Ну так и обращайтесь к нему! — вскричал с лихорадочным нетерпением де Рювиньи.
— Я это и делаю, — отчеканил свои слова незнакомец.
