Араб опустил ружье, а капитан бросил саблю. Этого было вполне достаточно, чтобы пройти в дуар, не получив пулю в грудь. Гектор знал, что человек священен для араба с той минуты, как вступит в его палатку. Он прошел в палатку начальника племени, которого застал за чисткой оружия, и сказал ему:
– Я хочу доверить тебе свою тайну и полагаюсь на тебя.
– Говори, – отвечал начальник, – если ты голоден, то вон еда; если ты чувствуешь жажду, вон козье молоко.
Араб всегда великодушен, когда взывают к его сердцу и его воображению.
– Я прошу оказать мне большую услугу, – сказал Гектор, – мне нужна твоя помощь, чтобы закрыть глаза моему умирающему отцу, призывающему своего сына.
– Где твой отец?
– Во Франции.
– Так почему же ты не поехал обычной дорогой и не обратился к своим соотечественникам?
– Потому, что мой начальник, – сказал Гектор, – не разрешил бы мне уехать из армии. Мне нужна лошадь и бурнус, какие носят арабы. Я за все вам заплачу.
У Гектора было с собою двести луидоров, зашитых в кожаный пояс. Из них он заплатил десять луидоров начальнику арабов за лошадь и платье туземцев. Два дня спустя капитан Гектор Лемблен, переодетый арабом, прибыл в маленький порт Бужи и сел на мальтийское судно, отходившее в Марсель. Но ветер был противный, судно было плохое, буря задержала его на ходу, и только 23-го вечером оно вошло в Марсельский порт. Один день был потерян. Не было никакой возможности проехать двести лье, отделявших его от Парижа, в одни сутки. Но Гектор надеялся, что владелец рокового письма подождет день, и он приедет вовремя. Капитан отправился, и через двое суток входил в Вавилонскую улицу, где жила баронесса.
Было десять часов вечера 25-го числа. Марта была одна и лежала на кушетке.
Она казалась разбитой горем и едва узнала Гектора, когда он вошел.
– Вот и я! – вскричал капитан. – Марта, вы спасены! Марта покачала головой со спокойствием, которое ужаснуло капитана.
– Нет, – отвечала она. – Слишком поздно! Я погибла!
– Слишком поздно!
Слова эти вырвались из горла Гектора наподобие хрипа.
– Да, – продолжала Марта, – слишком поздно… он уже был… сегодня утром… я все еще ждала вас… я умоляла его… стояла на коленях перед ним… я держала его руки… понимаете, Гектор, я держала руки этого негодяя… он был неумолим… неумолим… «Прощайте, сударыня, – сказал он мне, – прощайте, я отправлюсь сейчас же в Алжир». После этого, – добавила Марта, – я сделалась, как помешанная.
Глаза капитана гневно сверкнули.
– Ну, хорошо! – вскричал он. – Я настигну его на дороге… Бог даст мне крылья… Но если он приедет раньше меня, то я успею убить его прежде, чем он отдаст роковое письмо. Ничего не значит, что я никогда не видал этого негодяя, я все равно узнаю его!
Капитан, вне себя от гнева, ушел от баронессы, не подумав даже пожать ей руку. Он отпустил свою карету и пришел в отель, как простой посетитель, а потому должен был дойти пешком до набережной.
В десять часов вечера Вавилонская улица пуста и темна. Гектор шел очень быстро и размышлял со спокойствием, внезапно наступающим после крайнего нервного напряжения. Приходилось немедленно возвращаться в Африку, присоединиться к генералу, который теперь, конечно, уже считал его дезертиром, и всеми силами помешать незнакомцу явиться ранее его, иначе Марте грозила смерть. Вдруг Гектор натолкнулся на человека, шедшего ему навстречу.
– Болван! – грубо выбранился прохожий.
– Сами вы болван, – ответил Гектор сердито.
Прохожий схватил его за руку и сказал:
– Вы оскорбляете меня, сударь!
– Очень возможно! Но оставьте меня, мне некогда, я спешу.
– Сударь, – холодно возразил незнакомец, – вы толкнули меня, и у вас должно найтись время дать мне удовлетворение.
– Удовлетворение!
– В противном случае я сочту вас за труса.
– Сударь, – ответил капитан, – оставьте меня; если бы у меня было свободное время, я наказал бы вас за вашу дерзость.
– А! Если так, то я буду считать вас за труса до тех пор, пока вы не дадите мне удовлетворения. Я тоже военный.
Гектор вздрогнул. Драться значило потерять время, которое ему уже не принадлежит, и рисковать быть убитым… А кто же тогда спасет Марту? Он взял за руку прохожего, подвел его к фонарю и сказал:
– Сударь, взгляните мне в лицо. Похож ли я на труса?
– Нет.
– Однако я не могу драться с вами.
– А! Отчего это?
– Жизнь моя не принадлежит мне.
– Так кому же?
– Женщине, которую я люблю.
– Вы женаты! – усмехнулся прохожий.
Гектор, в свою очередь, посмотрел на прохожего и вздрогнул. Перед ним стоял пожилой человек с холодной насмешливой улыбкой и сверкающими глазами. Этот человек был одет во все черное, а в петлице у него был знак Почетного Легиона.
– Сударь, – продолжал Гектор, – дайте мне слово молчать о том, что я вам скажу. Только под этим условием я могу объяснить вам причину, отчего я не могу драться с вами.
– Даю вам честное слово, говорите.
– Ваше имя, сударь?
– Полковник Леон, офицер в отставке.
