На пороге показался майор Арлев. Капитан подозрительно посмотрел на него, и в его взгляде можно было прочитать сильное волнение: видел ли майор или нет кровавый след?
Но русский дворянин приятно улыбался, и его красивое старческое лицо сияло довольством.
– А! Вот видите, мое дорогое дитя, – сказал он, войдя и обратившись сначала к Даме в черной перчатке, – что я был прав; я немножко сведущ в медицине; когда я служил на Кавказе, то вел знакомство с черкесскими знахарями и научился у них кое-чему. Ведь я вам говорил, что обморок капитана не будет иметь роковых последствий, а лекарство, которое я приготовил…
– Извините меня, майор, – перебил капитан, протягивая руку, – извините, что я сделал вас свидетелем моей слабости!
– О, пустяки, дорогой хозяин, – сказал майор.
– Завтра я буду лучше владеть собою, – прибавил капитан, силясь улыбнуться, – я обещаю вам это… я справлюсь с своим горем… и мы отыщем шкатулку.
– Хорошо, но в таком случае надо быть благоразумным, дорогой капитан, и так как я взялся быть вашим доктором, то вы должны немножко слушаться меня. Я дам вам еще ложку лекарства и затем предписываю покой, вы проспите часов пять или шесть; сон необходим.
– Постараюсь, – сказал капитан с покорностью ребенка.
– Мы оставим вас, – продолжал майор. – Ваш камердинер приготовил наши комнаты, и мы отправимся к себе. До свиданья…
– Прощайте! – сказала Дама в черной перчатке, взяв свечу и направляясь к двери вслед за майором, который прошел первый. На пороге она обернулась и, взглянув на капитана, улыбнулась и исчезла.
Комната снова погрузилась во мрак, но капитану казалось, что взгляд и улыбка Дамы в черной перчатке все еще освещают ее: он чувствовал странное волнение и с необъяснимой тоской проговорил: «Мне кажется, что я полюблю ее!».
Угрызения совести и волнения – все исчезло в одну минуту от улыбки женщины, как утренний туман исчезает при первых лучах солнца.
Что произошло тогда в сердце и в уме капитана Гектора Лемблена, никто не мог бы этого определить.
Но долго еще после ухода этой женщины, взгляд, голос, улыбка и малейшее движение которой производили какое-то странное очарование, он лежал неподвижно на кровати, обхватив голову руками, в состоянии какого-то экстаза. Угрызения совести перестали терзать его; слабость его прошла; разочарование жизнью, которое он испытывал еще накануне, уступило место смутной надежде… Этот человек, который еще недавно смотрел на себя, как на живого мертвеца, а на свое прошлое бросал такой взгляд, каким побежденный, убегая, окидывает поле сражения, где он оставляет только трупы и тлеющие обломки, осмелился строить планы о будущем… он начал мечтать… Но среди мечтаний его внезапно осенила мысль, одна из тех, которые проясняют умы, потонувшие потемках, овладела всем его существом и заставила вскочить.
«О! – сказал он себе: – Я хочу быть любимым ею и не хочу, чтобы она узнала… нет! Нет! Никогда!»
И капитан быстро подбежал к камину, разрыл еще теплую золу, схватил уголь и, даже не замечая, что жжет себе пальцы, поднес его к губам, раздул и зажег свечу.
Капитан наскоро накинул халат и, со свечкою в руке, осторожно отворив дверь, прошел комнату, смежную со спальной, и на цыпочках дошел до коридора, в конце которого находилась комната, где умерла Марта.
Глубокая тишина царила в замке. Все уже спали. Капитан шел твердой походкой, не шатаясь и не волнуясь, как накануне. Теперь он хотел жить и быть любимым, жаждать счастья и забвения. Зачем же он шел в комнату, порог которой он с трудом прежде решался переступить? Он шел туда, чтобы уничтожить след своего преступления.
Дойдя до двери, он увидел, что она заперта. У кого же находится ключ? У Жермена, разумеется. Капитан должен был вернуться к себе. Его камердинер спал, когда в Рювиньи еще все жили, в маленькой каморке в нижнем этаже, находившейся под зеленой комнатой. Капитан подумал, что, возвратясь в замок, он поселился в своей прежней комнате, чтобы быть ближе к барину, потому что комната камердинера и зеленая комната сообщались между собою винтовой лестницей и были соединены звонком, кнопка которого помещалась у изголовья кровати Гектора Лемблена. Комнаты, приготовленные для майора Арлева и Дамы в черной перчатке, находились так далеко, что Гектор не боялся разбудить их звонком. Капитан позвонил, и через несколько минут вошел Жермен.
Он выразил удивление, увидав, что барин его не спит среди ночи и имеет вид человека, возвратившегося с какой-то таинственной прогулки. Но капитан не дал ему времени открыть рот.
– Жермен, – спросил он, – у тебя должен быть ключ от комнаты барыни?
– Да, – ответил лакей.
– Ты тотчас ее запер, не так ли?
– Разумеется, сударь.
– Где ключ?
– Вот он.
Жермен вытащил ключ из кармана и подал его капитану.
– Так идем вместе, – сказал капитан.
– К барыне?.. – нерешительно спросил лакей.
– Да, – ответил капитан спокойно, что крайне удивило Жермена.
– Как странно, – пробормотал он. – Барин говорит о том, что хочет войти в комнату барыни, точно дело идет о поездке верхом.
