Жермен помог капитану раздеться, уложил его в постель, зажег алебастровый ночник, поставил его на столик, потушил свечи на камине и сделал вид, что хочет уйти.
– Ты разбудишь меня в шесть часов, – приказал капитан.
– О, это лишнее!
– Лишнее?
– Если господин капитан поразмыслит о том, что я ему сказал, то, я уверен, он не сомкнет глаз всю ночь.
После этого дерзкого замечания Жермен вышел из комнаты. Однако лакей был прав: Гектор Лемблен не мог заснуть ни на минуту. Как лезвие отравленного кинжала, речи Жермена проникли в самую глубину его души. Не играла ли им Дама в черной перчатке, как то утверждал лакей, и действительно ли она ненавидела незнакомца, чья шпага встретится завтра с его шпагой?
На рассвете Жермен вошел в комнату капитана и застал его уже одетым и погруженным в писание какой-то бумаги, точно он желал привыкнуть к грозившей ему опасности. Капитан хотел было спросить камердинера о чем-то, но Жермен ответил ему грубо:
– Ей-богу же, мне надоело предупреждать вас обо всем и давать советы на свою же голову. Я поклялся не вмешиваться больше в ваши дела. Вы хотели драться, так идемте.
– Понятно, я хочу драться, но…
– А если соперник убьет вас?
«О, – гордо сказал про себя капитан, кровь которого закипела при слове „соперник“, – я принадлежал к обществу „Друзей шпаги“, а члена этого страшного когда-то общества убить не так-то легко!"
Капитан тщательно оделся, точно военный, готовящийся к сражению. Он надел светло-серые широкие брюки и синий сюртук и застегнул его на все пуговицы; к шести с половиной часам капитан был уже совершенно готов. Ровно в семь он в сопровождении Жермена вышел из замка; лакей нес под мышкой пару шпаг. Они прошли площадку и направились по тропинке, которая спускалась с утеса к месту поединка. Дорогой Жермен был мрачен и все время шел впереди. Он, казалось, хотел избежать объяснений со своим барином. Но когда им оставалось пройти каких-нибудь сотню шагов до назначенного места, которое не было им видно за выступом скалы, Жермен обернулся и спросил капитана:
– Простите, дорогой господин капитан, мне хочется задать вам вопрос. Вы позволите?
– Спрашивай.
– Сделали ли вы завещание?
– Да.
– Когда?
– Сегодня утром.
– В таком случае, – заметил Жермен, – бесполезно спрашивать, кто ваш единственный наследник: это «она»!
– Да.
– О, какая прекрасная и нелепая вещь – любовь! – пробормотал Жермен.
И, видя, что капитан нахмурил брови, он продолжал:
– А все-таки было бы лучше, если бы вы послушались меня и убили бы этого юношу, а то в один прекрасный день он может, чего доброго, оказаться счастливым обладателем замка Рювиньи.
Капитан позеленел. Он хотел что-то ответить, но у него сжалось горло.
– Боже мой! – наивно заметил Жермен. – Ведь подобные вещи случались на свете… и даже нередко… По завещанию все оставляется обыкновенно любимой женщине, дерутся с тем, кого она предпочла вам; тот убивает вас, как барана, затем женится на ней и мирно поселяется в вашем доме.
– О, замолчи, замолчи, демон! – прохрипел капитан нетвердым голосом. – Ты клевещешь на самую благородную из женщин.
Жермен не ответил ни слова и продолжал путь, насвистывая какой-то мотив. Через несколько минут они поднялись на возвышенность, откуда с расстояния двух– или трехсот шагов можно было видеть дерево, у подножия которого должен был произойти поединок.
– Эге! – воскликнул Жермен. – Мне кажется, кто-то сидит под деревом. Должно быть, это он.
Капитан, до тех пор бледный как полотно, вдруг побагровел, почувствовав, как вся кровь прилила у него к сердцу. Он пошел быстрее, желая как можно скорее сразиться, но, однако, Жермен опередил его и, не дойдя десяти шагов до дерева, остановился в изумлении. Около дерева сидел не Арман, а старик с седой бородой, согбенный под тяжестью жизни; одни только глаза его блестели силой и отвагой.
Так как Жермен не сам относил накануне записку Дамы в черной перчатке полковнику, то и не мог узнать его.
Однако это был полковник, постаревший в эти три или четыре года лет на десять, – полковник Леон, которого капитан Гектор Лемблен не видал со времени последнего собрания общества «Друзей шпаги». Капитан не узнал его скачала и, думая, что полковник явился сюда случайно, спросил его:
– Прошу прощения, сударь, но не проходил ли мимо этого дерева молодой человек?
Полковник встал и поднял с земли какой-то длинный и тонкий предмет, завернутый в зеленую саржу; увидав это, Гектор Лемблен вздрогнул; полковник Леон взглянул на вопрошавшего.
Гектор Лемблен, бывший блестящий офицер, счастливый супруг Марты де Шатенэ, – увы! – также изменился. Его волосы почти совершенно поседели, спина согнулась, лицо вытянулось и приобрело цвет пергамента. Он состарился лет на двадцать, и если бы полковник не получил таинственной записки, то, без сомнения, не узнал бы его.
Пока полковник вместо того, чтобы ответить, вставал и поднимал лежавший на земле предмет, завязанный в зеленую материю, в котором опытный глаз мог сразу узнать две шпаги, капитан внимательно всматривался в своего собеседника, точно пораженный каким-то отдаленным сходством.
