Площадь перед дворцом огромная. Народу нагнали тысяч тридцать. А перед самим дворцом два легиона Черных Медведей выстроилось. Дворец охраняют. Страшные вояки. Наемники, варвары из севера. В руках секиры тяжеленные, за спиной дротики. Доспехи бегемотовой кожи, не всякая стрела пробьет. На балконе второго этажа сам Владыка стоит. Смотрит, слушает. Между толпой и наемниками пустое пространство, локтей тридцать. Туда глашатай вышел, свиток развернул, читать собрался. Вот тогда-то Борх святого послушника и увидел. Невзрачный такой весь из себя. До того, как из толпы вышел и к глашатаю подошел, прямо рядом с Борхом стоял. Не далее, чем в метре. А у вора глаз наметанный. Он всех своих соседей успел детально рассмотреть. И должен был бы понять, что с этим чудаком что-то не так. И одет странно и ведет себя как-то не по людски. Весь в балахоне черном, лицо шарфом закутано, только щелочки для глаз оставлены. Вот только на этот раз вся Борха наблюдательность и настороженность куда только и делась. В другое время он бы глаз от такого соседа не оторвал, а то и сразу же рванул от греха куда подальше. И сейчас ни в какую. Стоит себе человек, ну да и ладно. Позже Борх надумал, что не иначе, как магия тогда какая-то сработала.
А чудак в балахоне постоял себе тихонько, а когда глашатай совсем декрет читать собрался спокойно так из толпы и вышел.
Все замерли, растерялись. А святой послушник к глашатаю подошел, толкнул его этак легонько ладошкой, а когда глашатай мертвым на землю свалился, свиток из рук выхватил. Свиток развернул, посмотрел мельком, потом порвал и головой так укоризненно покачал, на Владыку глядя.
Тут кто-то и скомандовал варварам. Первый ряд дротики из-за спины выхватили и в святого послушника метнули. А тот черным пятном размазался и исчез. Только на балконе рядом с Владыкой и объявился. Длань на голову владыке опустил, тело подхватил и аккуратно так с балкона сбросил. Потом совсем исчез. Говорили, что святой паломник из одного места в другое силою мысли и чарами божественными перенестись может. Только Борх в это не верит. Мог бы перенестись, не оставлял бы за собой просеку из трупов Черных Медведей. Как раз в аккурат от глашатая до балкона Владыки дорожка из мертвых тел пролегла шириной в два размаха рук.
