Тайны Полюса полностью

Офелию словно током ударило. Ей уже было хорошо знакомо это ощущение: оно предшествовало тому моменту, когда Дракон выпускает когти. Девушка инстинктивно закрыла лицо руками, и этот жест немедленно ослабил напряжение Торна: его бесстрастие сменилось унынием.

– Вот, значит, до чего дошло… Неужели вы до такой степени меня боитесь?

Офелия попыталась оправдаться:

– Мне сегодня и без того пришлось выдержать тяжкое испытание. А вам невредно было бы взглянуть на себя в зеркало, когда вы гневаетесь, – в таком состоянии вы выглядите таким же устрашающим, как…

– Но я никогда не причиню вам зла.

Торн прервал ее так резко, что Офелия растерялась. Впервые за долгое время она поверила в его искренность.

– Знаете, есть много способов причинить зло. Я теперь доверяю всего нескольким людям, и в настоящее время ни вы, ни Арчибальд не входите в их число.

Торн взглянул на свои большие окровавленные руки и каким-то беспомощным, неловким движением вытер их о рубашку, словно только теперь осознал, как ужасно выглядит.

– У меня много врагов, – мрачно сказал он. – Но я не хочу относить вас к их числу. Скажите же мне, что я должен сделать. Ведь вы для этого сюда пришли, не так ли? Вы хотите предложить мне сделку; я вас слушаю.

Офелия предпочла бы вести разговор где-нибудь в другом месте, а не в этой разоренной комнате и не с этим собеседником в кровоподтеках, но отступать она не хотела.

– Мне нужна работа.

– Ра-бо-та… – повторил Торн со своим жестким акцентом, выделяя каждый слог. – Но у вас она уже есть.

– Я убедилась, что не гожусь для роли вице-рассказчицы. Мое сегодняшнее выступление провалилось. Не думаю, что монсеньор Фарук захочет еще когда-нибудь меня слушать.

Если Торн и был разочарован новостью, то никак этого не выказал.

– Фарук не лишит вас своего покровительства. Вы слишком много для него значите. В конце концов он забудет о случившемся. Он всегда все забывает.

Офелия горячо надеялась, что Торн прав. От одного лишь воспоминания о гневе Духа Семьи ее пронизывала жгучая невралгическая боль.

– Я подумала и решила, что самое лучшее – открыть кабинет чтения. Там я могла бы заняться экспертизой семейных вещей, чтобы подтверждать их подлинность, или же…

– Принято, – сказал Торн, даже не дослушав.

Офелия удивленно взглянула на него: она не ожидала, что так быстро добьется согласия.

– Только попрошу вас не демонстрировать свою работу перед Фаруком, – продолжал Торн. – Не то он вздумает испробовать ваше умение на своей Книге, а его Книга – это мое дело. Что-нибудь еще?

– Я наняла себе в помощники одного человека, но у меня нет возможности платить ему. И вообще я плохо разбираюсь в денежных вопросах. Не могли бы вы оплачивать его работу, пока я не начну делать это из своих средств?

– Принято. Что-нибудь еще?

– Э-э-э… да, – пробормотала Офелия, совсем растерявшись от такой уступчивости. – Боюсь, что, прожив так долго среди иллюзий, я утратила способность отличать их от реальности. Мне хотелось бы увидеть внешний мир за пределами Небограда.

– Принято, – ответил Торн все так же решительно. – Полярная ночь на исходе, температура повышается, скоро вы сможете там прогуляться. Что-нибудь еще?

– Со дня моего прибытия на Полюс я постоянно живу под крышей вашей тетушки. Мне хотелось бы иметь собственное жилье, хотя бы скромное и где угодно.

– Принято. Что-нибудь еще?

Офелия допускала, что Торн готов пойти на некоторые уступки, но даже представить себе не могла, что он без единого возражения согласится на все ее просьбы. Видно, он и в самом деле очень хотел помириться с ней. И девушка решила ответить ему тем же. Она развязала свой шарф, протерла очки, откинула назад густые темные кудри и взглянула ему в лицо.

– Вот моя последняя просьба, самая важная из всех. Обещайте, что всегда будете честны со мной. Я знаю, что для вас я – всего лишь пара читающих рук, и не строю больше иллюзий по этому поводу, – продолжала она, теребя свои перчатки. – Я готова исполнить эту роль, но только пусть между нами будет полная ясность – уверяю вас, мы оба на этом выиграем. Я даже готова научить вас читать вещи после Церемонии передачи Дара; а вы научите меня разумно владеть когтями. И это будет нашим единственным супружеским долгом, – сказала девушка, подчеркивая каждое слово. – Теперь, когда я опять доверяю вам, постарайтесь и вы не скрывать от меня ничего, что имеет ко мне прямое отношение.

На сей раз Торн долго хмуро молчал. Тишину нарушали только завывания ветра, пытавшегося найти лазейку в скомканном плаще, которым девушка заткнула окно.

– Принято, – наконец бросил Торн.

Они долго смотрели друг на друга, чувствуя какую-то странную неловкость. Офелия ждала любого символического жеста – протянутой руки, приветливой улыбки, – но Торн застыл на месте, как мраморная глыба.

«Что ж, если мы оба так разоткровенничались, нужно воспользоваться моментом», – подумала Офелия.

– Вы надеетесь на свою память, чтобы прочесть Книгу, верно? Неужели ваша память так феноменальна?

Торн покривился при упоминании о Книге.

– Даже более чем.