— Но я не намерена гоняться за вами, Стив. Это неприлично.
— Я повторяю, что виноват.
Джинни сняла с огня готовое блюдо и прикрыла крышкой. Потом она притушила огонь в немецкой печке — бисквиты уже испеклись — и поставила на огонь кофейник.
— Осталось только сделать соус и яичницу, когда придет отец, — сказала она Стиву, — так что мы можем поговорить о наших отношениях. Все эти дни мы не встречались друг с другом: сначала вы меня избегали, потом я вас. Я растеряна, Стив. Вы недовольны мною, когда я слишком смела, но недовольны и тогда, когда я веду себя сдержанно. Как найти золотую середину? Пока мне это не удается. Когда вы перестали подходить ко мне, я решила, что не буду тревожить вас и настаивать на встречах. Вы сказали, что вам трудно завязывать дружбу. Очевидно, вправду вам это так трудно, что лучше оставить вас в покое. Как прикажете мне вести себя с вами? Чего вы от меня ждете? Я согласна подчиниться правилам вашей игры, но вы темните и не называете их.
Стив сел, скрестив ноги.
— Мне очень жаль, Анна, но я никогда не дружил с женщинами, и поэтому могу вести себя неправильно. После того как мы танцевали той ночью и говорили о дружбе, я подумал, что все заметили мой интерес к вам и это повредит моей работе. Сближение с девушкой в лагере — самый удобный предлог, чтобы уволить проводника.
— Вы хотите сказать, — удивилась она, — что избегали меня, чтобы не потерять работу?
— В общем, да. Что же тут смешного, и разве это пустяковый повод?
— Я и не смеюсь, и не спорю с вами.
— В ваших глазах насмешка и недоверие! А я говорю серьезно — я могу потерять работу!
— А не кажется ли другим еще более подозрительным, что вы избегаете меня, словно холеру? — с досадой возразила Джинни.
— Может быть, вы и правы, — признал он. — Если я буду посещать вас с разрешения вашего отца и по его приглашению, то, пожалуй, это не покажется подозрительным. — Он нагнулся к ней и прошептал: — Люди любят придираться, а вы, Анна, возбуждаете зависть в некоторых женщинах своей красотой и обхождением. В лагере есть люди, которым я пришелся не по нраву, есть женщина, которая приревнует вас. Я не могу навлечь их недовольство особым отношением к вам. — Но главной причины я не могу вам открыть, подумал он.
Стив знал, что в интересах своего расследования должен не обострять отношений с кем бы то ни было в лагере.
Джинни обдумала его слова и признала справедливость его доводов. Кэтти в душе рвет и мечет после того, как он оттолкнул ее; Луиза и Мэтти недовольны его строгостью во время обучения. Может быть, недовольные есть и среди мужчин, и не исключено, что они решат обойтись без проводника, если это недовольство усилится. Поэтому Стив так осторожен и боится раздражать недовольных. Ведь его действительно могут уволить. Нет, Джинни не хочет навлечь на него такую неприятность.
— Вы просили у отца разрешения встретиться со мной?
— Нет, но он догадался, что я этого хочу, и предоставил мне такую возможность.
— Вы ему нравитесь, и он уважает вас. Он не видит ничего плохого в том, что мы можем стать друзьями.
— Может быть, он зря мне так доверяет, — пробормотал он.
Джинни казалось, что она поняла эти слова.
— Вы имеете дурные намерения и собираетесь сбить меня с пути? — спросила она. Он нахмурился, и она поспешила его уверить: — О, я просто пошутила. Вы ведь не можете этого сделать без моего согласия и доброй воли, а отец доверяет мне. Успокойтесь же. А теперь я соберу яйца, — сказала она, направляясь к корзинам с курами.
Стив встал, взял у нее из рук корзину и сказал:
— Давайте я это сделаю за вас. Мне надо отвлечься после нашего разговора. — И он обошел корзины с несушками, выбирая яйца и переворачивая солому, под которой мог быть спрятан мешочек с драгоценностями. Когда Стив передал Анне корзину с яйцами, она сказала легким тоном, чтобы снять у Стива напряжение после серьезного разговора:
— Спасибо, что помогли мне, а то одна несушка очень клюется, когда я собираю яйца. Наверное, она меня ненавидит.
Стив усмехнулся.
— Навряд ли. Она просто мать-наседка, защищающая своих неродившихся малышей.
— Да, материнское предназначение — защищать своих детей, — согласилась Джинни.
Что это она так заботится о моем спокойствии, с досадой подумал Стив.
Джинни посмотрела на него и неуверенно спросила:
— А как зовут вашу маму, Стив, и какая она?
Он ответил, не глядя на девушку:
— Ее зовут Роза. Она очень красивая, нежная, удивительно добрая и до нелепости бескорыстная. Она живет в Аризоне. А ваша мать умерла?
— Да, когда мне было одиннадцать лет. Я могу сказать о ней то же, что вы о своей: она была красивая и добрая. Мне все еще недостает ее. Наверное, никто не в состоянии полностью примириться с потерей матери или отца.
— Да нет, приходится примириться, — сорвалось у него.
— А ваш… ваш… вы знали вашего…
— Отца? — докончил он за нее. В тоне его прозвучала горечь.
— О, простите мою назойливость, Стив, — извинилась она. — Я затронула больное место.
— Да, мисс Эвери, это больное место. Теперь, — почему-то прибавил он.
