Этот разговор состоялся между сестрами еще до того, как Бетти затеяла ссору с Жулией. А после ссоры они уже не общались, и домой вернулись порознь.
Едва Жулия ступила на порог, как к ней бросилась встревоженная Онейди:
— У Сели жар! Было почти тридцать девять. Я дала ей лекарство, сейчас температура немного спала.
— Она давно приехала?
— Давно. Я сразу почувствовала что-то неладное, несколько раз заглядывала к ней — она все молилась. И сейчас молится! Не знаю, разве так можно? Это, конечно, не мое дело, но мне кажется, что она просто изводит себя.
Жулия пошла к Сели и долго сидела у ее постели, пытаясь хотя бы таким образом отвлечь сестру от молитв.
— Ты уехала рано, потому что почувствовала недомогание, или вы все же поссорились с Тьягу? — задала ей прямой вопрос Жулия, а Сели, волнуясь, ответила:
— Тьягу тут абсолютно ни при чем! Я, наверно, там простудилась, выпила воду со льдом.
— А, по-моему, ты нервничаешь! Что случилось на празднике?
— Ничего. И я вовсе не нервничаю, тебе показалось.
Оставив Сели в покое, Жулия заглянула к отцу, который поселился, в бывшей спальне Григориу, не считаясь ни с какими доводами Алекса и дочерей, отговаривавших его от этого,
— Я должен здесь пожить! — настаивал на своем Отавиу. — У меня предчувствие, что эта комната всколыхнет мою память!
И теперь все домашние, за исключением не посвященной в некоторые подробности Сели, периодически подходили к спальне Григориу, напряженно прислушиваясь. У всех еще была свежа в памяти первая реакция Отавиу на эту спальню.
Когда Жулия зашла к отцу, то увидела его на балконе в очень странной позе: он словно завис в воздухе, сильно перегнувшись через перила. Тело его мерно покачивалось из стороны в сторону и набирало обороты…
Это был обморок.
Придерживая отца руками, Жулия громко позвала на помощь Алекса. Вдвоем они уложили Отавиу на кровать.
— Онейди, позвони доктору Сисейру, попроси срочно приехать! — распорядилась Жулия.
— Все-таки не следовало бы ему пока находиться в этой комнате! — сказал Алекс.
На шум прибежала Бетти, и даже Сели.
— Он умрет? — спросила Сели обреченно, так, словно и не могла ожидать ничего другого.
— Нет, это всего лишь обморок, успокойся, — обняла ее Бетти,
Отавиу том временем пришел в себя, а приехавший вскоре Сисейру сказал, что это, вероятно, реакция на переезд: усталость, избыток эмоций.
Жулия попросила доктора осмотреть заодно и Сели. Сисейру поставил диагноз: вирусная инфекция. Когда Жулия принесла Сели таблетку антибиотика, та отказалась от лекарства:
— Это не поможет. Я должна молиться!
— Хватит молитв! — строго произнесла Жулия. Тебе надо отдохнуть.
— Нет, я знаю, отчего папе стало плохо. Это я виновата, но я буду молить Бога, и он даст мне еще один шанс.
— Если ты сейчас же не уснешь, я затолкаю в тебя снотворное! — пригрозила Жулия.
Утром самочувствие Отавиу и Сели заметно улучшилось, и все стали понемногу успокаиваться.
Но тут между Бетти и Жулией вновь вспыхнула ссора — из-за того, что Арналду вздумал прямо с утра послать им обеим цветы. Бетти сразу же ополчилась на сестру и угомонилась, лишь прочтя записку, адресованную Жулии, — это было приглашение на работу в «Коррейу Кариока». А Бетти Арналду приглашал вечером в ресторан.
Наученная горьким опытом, Бетти уже не слишком доверяла Арналду, поэтому решила обезопасить себя от возможного подвоха. Позвонив Раулу, она пригласила его в тот же ресторан, на то же самое время, которое было указано в записке Арналду. При этом она была по-дружески откровенна с Раулом:
— Там будет Арналду Сан-Марино, и я хочу, чтобы он приревновал меня к тебе. Поможешь? Как друг!
— С тобой не соскучишься! — засмеялся Раул. — Конечно, помогу, раз уж мы с тобой такие друзья.
Еще на празднике, сразу после инцидента с Отавиу, Алвару потребовал от Сан-Марино:
— Ты должен, наконец, принять решение. Отавиу становится все более опасным. С ним надо кончать!
— Да-да, ты прав, — согласился Сан-Марино. — Тянуть с этим мы уже не можем. Бедная Жулия!..
Потом было скандальное выступление Гонсалы, и проблема Отавиу отступила для Сан-Марино на задний план.
Да и Алвару пришлось потратить много энергии совсем на другие дела: в течение всей ночи он выполнял поручение Сан-Марино— договаривался с различными влиятельными людьми о том, чтобы информация о вчерашнем скандале не просочилась ни в печать, на телевидение, ни на радио. В ход шли любые средства: от дружеской просьбы до неприкрытых угроз и шантажа.
К утру Алвару уже смог доложить Антониу, что ни одна газета не вышла с сообщением о семейном торжестве в доме Сан-Марино.
— А теперь готовь документы для развода — сказал ему Антониу. — Гонсала сделала все, чтобы получить развод, и она его получит! Я выпущу ее из этого дома без гроша! А ты обоснуешь все юридически.
— Но зачем тебе это нужно? Скандал мы уже практически заняли. Гонсала просто лишнего выпила, сорвалась. Все утрясется, — принялся отговаривать его Алвару. — Ты же сам утверждал еще не так давно, что развод может сильно повредить твоей избирательной кампании.
