Гонсала ахнула. Зато настроение Сан-Марино сразу улучшилось: теперь было видно, что его сын — мужик, а не баба.
— Надеюсь, у твоего противника не меньший фингал под глазом? — осведомился он.
— Его, кажется, отвели в медпункт, — нехотя отозвался Тьягу.
— Вот это по-нашему. Никому не давай спуску, сынок. Я зарывал всех своих противников. — Гордо сообщил Сан-Марино. — А из-за чего вышла драка?
— Из-за футбола. Нам назначили пенальти несправедливо, — так же нехотя ответил младший сын. — Я не сдержался и врезал.
— И это по-мужски, — одобрил отец. — Помни, что ты — Сан-Марино, и расшвыривай всех с дороги. Ты преподнес мне замечательный сюрприз, я и не звал, что ты играешь в футбол
Но Гонсала своим чутким материнским сердцем сразу поняла, что дело совсем не в футболе и была права.
К Тьягу прибежала Жуана, с которой в классе у него были очень дружеские отношения, и сообщила, что девочки, Рана в Сели, отправились на пляж, а за ними увязался Лулу.
Тьягу не нужно было объяснять, кто такой Лулу и чего можно от него ждать, он однажды уже обидел Сели, готов был сделать это и сейчас. Тьягу тут же сорвался с места и побежал на пляж. Он не ошибся. Лулу облапил Сели, а та отбивалась от него изо всех сил. Тьягу налетел на негодяя, как ястреб.
— По-твоему, раз хорошенькая девочка так ее и тронуть нельзя? — вызывающе произнес Лулу и тут же получил по морде.
Еще секунда, и, сцепившись, мальчишки покатились по песку, а перепуганная Сели в слезах убежала. Она не выносить подобных сцен, ее ужасали приставания Лулу, не менее страшила и драка.
Тьягу был в такой ярости, что сделал из Лулу просто котлету. Он и сам не ожидал от себя ничего подобного, а девчонки из его класса тем более — отличник, всегда вежливый и спокойный, Тьягу так дерется?!
Вечером, делая сыну примочки, Гонсала спросила:
— Ты подрался из-за Сели?
Тьягу не стал таиться от матери.
— Да, мама, один парень хотел ее обидеть, но я из него котлету сделал, честное слово!
«А он из тебя», — хотела сказать Гонсала, разглядывая кровоподтеки сына, но удержалась и не сказала, только ласково потрепала его густые спутанные волосы.
Если бы ты знала, мама, как трудно соперничать с самим Господом Богом! — с тоской сказал сын.
И Гонсала — что она могла поделать? — перекрестила его.
Ближе к вечеру Жуана обычно заглядывала к матери танцзал. Занятия уже заканчивались, ученики расходились и можно было посекретничать с Жанетой, которая, отдыхая, сидела в углу на банкетке. Но нередко Жуана заставала мать в обществе Аттилы, он сидел на маленькой скамеечке и преданно снизу вверх смотрел на нее.
«Моя Королева! — с издевкой повторяла про себя в таких случаях Жуана излюбленное обращение Атилы к матери, и ее чуть не тошнило от отвращения.
Она насквозь видела этого типа, который просто-напросто умело, подольщался к Жанете, смотрел на нее восторженными глазами, но, разумеется, ни на волосок не любил ее.
Жуане было обидно за мать: разве можно быть такой близорукой? Почему она не видит, что рядом с ней мошенник и притворщик? Почему терпит его? Ее любимая мамочка такая красивая, легкая, как перышко, и так отлично танцует! Неужели она не понимает, что унижает себя?
Жанета, видно, не понимала. Блестящими глазами смотрела на разглагольствующего Атилу, и лицо ее выражало искреннее восхищение. А Жуана, видя Атилу, всегда расстраивалась. Ей так хотелось побыть с матерью наедине, рассказать все свои новости.
На этот раз Жуана застала мать одну и с восторгом принялась рассказывать ей о своем однокласснике, отличнике и умнице Тьягу, который отколотил несносного задиру Лулу.
— Этот Лулу никому проходу не дает! — говорила Жуана. — Как увидит девочку посимпатичнее, так и пристанет. А Тьягу, он как даст ему!
Жанета внимательно смотрела на свою раскрасневшуюся дочь.
— Наверное, если он такой драчун, это все-таки не очень хорошо, — с сомнением сказала она.
— Нет, что ты, мама! Он очень добрый! И заступился за всех нас. Вернее, за Сели.
Произнеся имя Сели, Жуана немного запнулась, ей было не слишком приятно, что Тьягу, с которым она дружила и который так здорово помог ей подготовиться по истории, в последнее время только и думает, что об этой девушке. Он даже записку ей передал с Жуаной, но Сели разорвала ее, и Тьягу ужасно расстроился, когда она ему об этом рассказала.
Жуана приготовилась рассказывать дальше, но тут к ним подошел Атила и напыщенно заявил:
— Королевский двор в полном составе: королева-мать и красавица принцесса! В твоих глазах, принцесса, появился особый блеск, и он делает их еще прекраснее.
— До чего же ты наблюдательный, — восхитилась Жанета. — Я думаю, что глаза у Жуаны блестят из-за Тьягу.
Жуана обиделась на мать, ее замечание показалось ей страшно бестактным.
— Я просто рассказала тебе о драке, — сухо сказала она. — Тьягу нас спас, вот и все.
— Значит, твой приятель хорошо дерется? — снова влез в их разговор Атила, чем раздосадовал Жуану еще больше.
— Да, он хорошо дерется, — так же сухо подтвердила она, — точь-в-точь, как бывший мамин друг. Серьезный товарищ!
