Но Мортен не сдавался. Он долго висел у борта, пытаясь забраться, но потом, обессилев, отчаялся, подплыл к берегу и, совершенно мокрый, спрыгнул в лодку с мостков. Мортен смеялся, вероятно считая свою выходку прелюдией к вечерним развлечениям. Он задержал нас на десять минут, что казалось вроде бы несущественным, — день только начинался, а магазин в Халльвиксхамне все равно открывался только в девять, — но задним числом я не раз думала, что, отправься мы в путь десятью минутами раньше, все, возможно, сложилось бы по-другому.
Как раз когда Мортен уселся на скамейку, на которой от его шорт сразу образовалась большая лужа, и Йенс подал Лис знак отдавать концы, на ведущей вниз с горы лестнице показалась маленькая оранжевая фигурка, которая, стремительно преодолев лестницу, пронеслась по мосткам и остановилась только на самом краю пристани.
— Смотрите-ка, она явно думает, что мы возьмем ее с собой, — усмехнулся Мортен.
— Майя, иди домой! — закричала Анн-Мари.
Но та не двигалась с места. Поверх вельветового костюмчика на ней был спасательный жилет с аккуратно затянутыми и застегнутыми ремешками. Черные вихры торчали в разные стороны, — вероятно, она убежала, едва вскочив с постели, и Карин не успела ее причесать. Взгляд ее темных глаз был устремлен на Анн-Мари.
— Иди домой!
Мы кричали все вместе, пытаясь переорать шум мотора, и махали руками в сторону берега, точно желая отогнать упрямую осу. Но Майя не уходила.
— Я отведу ее домой. Подождите здесь, — сказала Анн-Мари.
Йенс выключил мотор, и Анн-Мари, подтянув лодку, выпрыгнула на берег. Она взяла Майю за руку и принялась тянуть с мостков в сторону лестницы. Но Майя стала сопротивляться. Она присела на корточки, чтобы сделаться как можно тяжелее, и не поддавалась Анн-Мари. Та волокла Майю по доскам мостков, но каждый сантиметр давался ей с трудом. Борьба проходила молча, и слышалось только, как пыхтит Анн-Мари.
Мортен вытащил сухие джинсы. Заодно он нашел пакет чипсов, открыл его и отправил по кругу.
— Ей же больно! — крикнула Лис сестре. — Она нахватает заноз. Возьми ее на руки!
Анн-Мари попыталась поднять Майю, но та немедленно ударила ее по лицу и резко дернула за волосы. Разозлившись, Анн-Мари разжала руки, и Майя тяжело плюхнулась на мостки.
— Боже мой, Анн-Мари! — воскликнула Лис. — Сходи за мамой!
— У мамы ничего не получится, — заметил Йенс. — Если уж это не удается Анн-Мари, то про остальных и говорить нечего. Анн-Мари, она ведь хочет поехать с тобой.
Майя поднялась на ноги и снова подошла к самому краю пристани. Когда Анн-Мари выронила ее, Майя ушиблась. Она потирала ногу, поджав губы, но не издала ни звука.
Мортен начал кидать чипсы чайкам.
— Суровая девушка, — сказал он со смехом.
— Придется взять ее с собой, иначе мы никогда не отправимся, — вздохнул Йенс. — Пойди скажи маме.
Анн-Мари закатила глаза к небу и стала переминаться с ноги на ногу с таким видом, будто она совершенно без сил и вот-вот рухнет.
— Ну, давай же! — закричал Йенс.
Анн-Мари, смирившись, пожала плечами и огромными скачками понеслась вверх по лестнице. Вскоре она вернулась.
— О'кей? — спросил Йенс.
— О'кей. — Анн-Мари подняла Майю на борт и запрыгнула сама, прихватив кранец.
Потом Карин говорила, что вовсе не давала разрешения. Она спала и толком не разобрала, что происходит, когда Анн-Мари ее разбудила. Она так и не поняла, что именно ей говорила дочь.
По словам Анн-Мари, Карин действительно лежала в постели, но уже проснулась. Она ведь всегда спала чутко, и ее наверняка должны были разбудить звуки мотора и громкие голоса. Оке спал крепким сном в соседней постели, но Карин уже совершенно проснулась и с неохотой, но очень отчетливо ответила: «Да-да, раз так, пускай едет».
Анн-Мари села на дно лодки и взяла Майю на колени. Йенс снова завел мотор, включил задний ход и, сделав широкий разворот, направил лодку к выходу из бухты.
Мы остановились в Халльвиксхамне, чтобы запастись продовольствием. Было только половина десятого утра, а гавань уже заполнилась до отказа. Большинство лодок пришло еще накануне. Они были пришвартованы друг к другу и стояли борт к борту, заполняя почти весь бассейн гавани. Люди завтракали, сидя в байдарках, или загорали, лежа на палубах, а народ с соседних лодок перешагивал прямо через них, чтобы выбраться на берег. В гавань прибило множество медуз, и поскольку им было не выбраться, они плавали между лодками в сверкающей от масла воде. Вместе с выброшенным с лодок мусором они образовывали нечто вроде густого супа.
— Черт возьми, нашли где разлечься, — презрительно сказал Стефан.
— Им это нравится, ты же видишь. Народ любит тесниться, как селедки в бочке, — ответил Мортен.
— Вот идиоты.
Себя они к «народу» не причисляли. Как, впрочем, и остальная часть нашей компании.
