А Валентин, раскинувшись на корме лодки, блаженно закрыл глаза. С тех пор как он встретился с Рудольфом и его компанией, минуло больше месяца, а крепко заснуть и всласть выспаться, не вскакивая среди ночи от малейшего шороха, шагов поблизости или звука голоса, не удавалось. Спать он, конечно, ложился, но отдыхало лишь тело, а голова не знала покоя. После непродолжительного гостевания в квартире Рудольфа, оказавшись здесь, в рыбацких местах, он почти не виделся с Викой, на рыбнице к нему прилепился сынок хозяина, Леонид, и ни на минуту не оставлял одного. Даже спали рядом: то в каюте, то на палубе рыбницы, то на острове в просторных пологах. Что это значило? Поручение Рудольфа сыну приглядывать за ним? Или его, собственная, разыгравшаяся подозрительность? Валентин не находил объяснений. Он и Вика — пока чужеродные тела в этой компании. Рассчитывал ли он на иное обхождение? Нет. Следовало благодарить случай, что всё сложилось, как нельзя лучше. Не будь той засады и нападения бандитов на Рудольфа, неизвестно, как обернулись бы их дела. В чемоданчике, конечно, были большие деньги. Но ни Вика, ни он не попытались открыть его, чтобы убедиться, хотя время и возможность были. После того, как они привели избитого до полусмерти Рудольфа в чувство, тот потребовал перенести его в машину. Валентин и Вика тащили его волоком и кое-как свалили на заднее сиденье. Рудольф оказался крепким мужиком, ни разу не застонал, лишь кусал губы, хотя походил на капризного артиста. От его светлого костюма и белой рубашки ничего не осталось: рвань, грязь и кровь да чемоданчик, который он не отпускал от себя, прижимая к груди. Свалившись на сиденье, первое, что он сделал, приоткрыл его и довольный, тяжко вздохнул. Валентину, проследившему за его действиями, бросились в глаза доллары.
По команде Рудольфа они загрузили в багажник убитого водителя. Мертвец был опрокинут в бензинную вонь на запасное колесо, запчасти и какие-то железки. Рудольф сунул Валентину пачку денег и приказал:
— Довезёшь до дома!
Валентин отрицательно покачал головой:
— Мне удирать надо. Извини, друг.
Тогда тот угрожающе прохрипел:
— Я — Рудольф Астахин. Слыхал про такого?
Валентин отмахнулся:
— Я не здешний.
— Видишь деньги? Здесь много. Дам вдвое, если отвезёшь, куда скажу.
— Нет. Мокрухи много. А мне с ментами встречаться нельзя. Эти мертвяки решётку обеспечат надолго.
— Выручай, брат! Век не забуду! — кривясь от боли, Рудольф попытался поднять голову.
— Я и водить-то как следует не умею… — вяло отказывался Валентин. — Может, Вика…
— Баба твоя?
— Она умеет.
— Зови её, за деньгами дело не станет.
Вика села за руль, Валентин рядом, автомобиль уже было тронулся, но с заднего сиденья донеслось:
— Слушай, брат, тебя как звать-то?
— Валентин.
— Последняя просьба, Валентин… Я ещё накину, не сочти за труд?..
— Что надо?
— Пошарь у них в карманах. Не обижайся, брат. Так надо. Деньги найдёшь, себе бери, а документы или бумажки — мне.
Валентин чертыхнулся, но просьбу выполнил. Вылез из машины, вернулся к месту драки. Ни денег, ни паспортов у бандитов не оказалось. У Мирона болтался на запястье занятный брелок редкой формы, Валентин им и довольствовался, резко оборвав цепочку.
— Вот всё, что имелось приметного, — протянул он брелок Рудольфу.
— Не густо, — буркнул тот, кивнул женщине, и машина помчалась.
— Вы дорогу указывайте, — подала голос Вика, как только они отъехали от гостиницы.
— Правь по главной улице, докатишь до первого светофора, скажу, — ответил Рудольф и, обращаясь к Валентину, спросил: — Значит, не местные, говоришь?
— Так точно.
— Военный, что ли?
— Служил.
— И чего?
— Под сокращение попал.
— А мне почудилось, вы наши. Что у гостиницы ошивались?
— Места ждали. Работу ищем. На сейнер хотели устроиться, в море пойти.
— Какая сейчас рыба? Раньше думать надо было… Но не беда. Что-нибудь придумаем. А в море-то бывал сам?
— Приходилось, на Сахалине служил.
— Жена?
— Не понял?
— Жена за рулём-то? Кстати, как её имя?
— Виктория, — мягко ответила женщина.
— Рудольф. Вот и познакомились. Спасибо, вы с мужем спасли меня. Я долги плачу.
— Не женаты мы, — буркнул Валентин. — Вместе приехали… работу искать.
— Родственники, что ли?.. — не то засмеялся, не то захрипел от боли Рудольф.
— Подруга, — оборвал его Валентин.
— Извиняй, брат, — скривился Рудольф, автомобиль тряхнуло на кочке. — Отбили у меня эти уроды вместе с рёбрами и всё остальное. Особенно, видать, башку. Соображаю плохо. Простите, Викочка.
— Прощаю, — подала та голос.
Валентин промолчал. Через полчаса подъехали к двухэтажному дому, тёмному и тихому.
— Нам на первый этаж, — ткнул рукой Рудольф на металлическую дверь. — Помогайте, братцы, ещё немножко я на вас покатаюсь.
Они перенесли его в однокомнатную квартиру. Жильём здесь не пахло, от мебели несло казённым духом.
— А с ним что делать? — спросил Валентин, имея в виду труп в багажнике.
— Не твоя забота, — глухо ответил Рудольф изменившимся тоном и потянулся к телефону у дивана…
