Большинство кардиналов, умерших в Риме, хоронят в церкви, титул которой они носили при жизни, разве только если они принадлежали какому-нибудь знаменитому роду, усопшие которого покоятся в особом фамильном склепе, или если они были иностранцами и по особому личному распоряжению не желали быть похороненными в своей национальной церкви в Риме.
Четверо кардиналов отправляются в последний путь с необыкновенно пышными процессиями, а именно декан апостольской коллегии, великий духовник, вице-канцлер и камерлинг. Образ жизни кардиналов отличался всегда пышностью, доходившей иногда до такой степени, которая удивляла самые богатые дворы Европы и даже самый Рим и папство, роскошь которого превосходила пределы возможного. Гордость князей Церкви росла пропорционально с этой пышностью — бедные священники, долженствовавшие подавать пример смиренной набожности, религиозного усердия и покорной нищеты, так же далеки теперь от своего скромного первоначального состояния, как далёк сам папа от первосвященников первоначальной Церкви.
Их образ жизни так же роскошен, как и прежде; их экипажи, упряжь, свита, одежда сохранили прежнее великолепие. Они следуют в этом отношении примеру главы римского двора, выставляющего напоказ свою неподвижность.
Даже те из кардиналов, которые имеют скромное состояние, держат при себе значительную свиту. Дворецкий — всегда дворянин, два дворянина из свиты, которые могут быть как светскими, так и духовными, два капеллана, секретари, многочисленная прислуга и по крайней мере двенадцать лошадей составляют его домашний обиход. Двор же и свита высших кардиналов соперничают с дворами государей.
Высокомерие кардиналов особенно бросается в глаза вне дома: не обходится ни одной публичной церемонии, где бы дерзость лакеев не заявляла о надменности господ. Эти излишества как бы пренебрегают тройной нищетой государства, Церкви и народа, но римский двор ещё верит влиянию этих блестящих искушений, скрывающих под сверкающей маской ветхие развалины.
Члены священной коллегии, как мы уже видели, не связаны с Церковью никакими священными узами. Светское честолюбие часто искало этого сана; светские лица при иностранных дворах добивались кардинальской шапки, но, получив, часто добровольно от неё отказывались. Первые примеры подобного отречения отличает набожность и бескорыстие: истинным благородством предстаёт личность папы Петра-Целестина, который, отказавшись от трона, постепенно отказывался от своих титулов, пока не стал снова простым священником; затем во время папства Иннокентия VIII кардинал
Позднее Цезарь Борджиа, убийца старшего брата своего Иоанна, герцога Кандийского, просил у своего отца, папы Александра VI, позволения оставить кардинальский сан, чтобы жениться. Папа и кардиналы с радостью дали это согласие, избавлявшее священную коллегию от члена-братоубийцы.
Генрих, кардинал португальский, отказался от сана, чтобы наследовать престол своего дяди Себастиана, убитого в Африке. Тщетно уверял его Рим, что между короной и кардинальской шапкой нет ничего несовместного.
Оде де Шатильон пошёл далее, он отказался от кардинальства, чтобы жениться на дочери синьора Отевиля, из католицизма переметнулся в протестантизм.
Кардинал Фердинанд Медичи после смерти своего врага, великого герцога Тосканского, умершего бездетным в 1587 году, вступил на престол и женился для продолжения рода; по этому случаю он, с разрешения Сикста V, отказался от сана.
Многие из кардиналов последовали этому примеру и покидали свой сан ради женитьбы. Между ними называют Морица Савойского, Памфилио, Фердинанда и Винцента Гонзаго, Казимира, короля польского.
Из этих фактов можно заключить, что римская Церковь не смотрит на посвящение в кардиналы как на таинство или даже как на духовную церемонию. Папы охотнее всего посвящают кардиналов-дьяконов, составляющих второй разряд кардинальства, но не требуют этого от лиц, положение которых в государстве или семействе может заставить оставить их сан. Когда эти лица желают отказаться от своего титула, они подают папе письменное прошение или заявляют устно, что умоляют его святейшество принять их полное отречение от всего, что сопряжено с достоинством члена священной коллегии. Иногда эти внезапные отречения происходят вследствие личного недовольства; но когда выходящий в отставку не высказывает никаких жалоб, дело происходит мирно, основываясь на крайней необходимости и выказывая обоюдное сожаление.
