С переездом в респектабельный район Чикаго жизнь семьи Роуз изменилась навсегда. Единственная дочь Саша познакомилась с женатым соседом Томасом Грегори и влюбилась. Безответно. Наблюдая за домом напротив, девушка стала свидетельницей странных событий. Она выяснила, что за ночной гость следит за четой Грегори, и проникла в тайну, объединяющую его и жену Томаса. Осталось только разобраться, как новые персонажи в ее жизни связаны с нераскрытым убийством студентки из района Ривердейл, расследовать которое Саша должна в рамках учебного проекта. Грязные интриги, страшные тайны, любовь и предательство. Смертельная игра начинается.
Нежная трель гитары разносится по округе с крыльца дома. Это одна из таких улиц, где стоят аккуратные коттеджи с идеально подстриженным газоном. Соседи улыбаются друг другу, а втайне ненавидят. Радуются неудачам, и в глубине души черная и липкая, как смола, зависть пожирает их изнутри оттого, что у соседа «трава зеленее».
Конечно же, здесь не все такие, но большинство.
Мы переехали в этот район относительно недавно. Он более дорогой, чем тот, в котором мы жили ранее. А произошло это потому, что отец получил повышение и мы смогли позволить себе сменить жилье в Ривердейле[1] на пригородный двухэтажный дом в Эванстоне[2]. Хоть и в кредит, но со своим идеально стриженным газоном и видом на реку Мичиган.
Уже на первой вечеринке- барбекю мы поняли, что здесь лучше держать язык за зубами, и из- за этого не особо вписались в местный контингент. По вечерам за ужином мы не обсуждаем, какое ужасное и безвкусное платье сегодня было на миссис Браун из дома слева от нас.
У нас обычная семья, в которой все друг друга ценят и уважают. Наши вечера занимает обсуждение моей учебы. Профессия криминалиста – дело занятное. Мы пробуем вместе готовить новые рецепты, ходим на театральные постановки, а иногда читаем комедии по ролям.
Последние дни лета. Апельсиновый закат. Я склонилась над инструментом, пристально наблюдая за скольжением тонких пальцев по грифу[3]. Непослушные белокурые пряди вновь упали на лицо, и я попыталась их сдуть. Это отвлекало и вызывало раздражение. Музыка резко оборвалась минорным аккордом.
Нахмурившись, я сердито откинула волосы назад, и тут мое внимание привлек автомобиль, завернувший на нашу улицу. Внимательно просканировала территорию на предмет присутствия наблюдателей. Тишина. Я бережно отставила гитару за садовое кресло из ротанга и, сбежав по лестнице, нырнула за толстый ствол дерева.
Напротив дома аккуратно припарковался «Шевроле- Вольт»[4], светло- серого цвета. Из него с громким смехом выбралась семейная пара.
Я осторожно выглянула из своего укрытия, приоритетно отдавая внимание главе семейства. Он с искренней улыбкой направился к багажнику и начал доставать крафтовые пакеты с покупками. А его жена Дафна, невысокая кареглазая брюнетка, поспешила на помощь сыну. Высвободив его из детского кресла, она оглянулась, но, не найдя ничего интересного, подошла к мужу. Они поцеловались и пошли к дому.
Это единственная семья, которая тогда не пришла на нашу вечеринку. Они живут в своем мирке, в который никому нет входа.
Чета Грегори со спящим ребенком скрылась за белоснежной дверью. А я, понаблюдав еще немного, поторопилась в дом. Ужин.
– Милая, с тобой все в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась мама, ставя салатник на стол. – Ты в последнее время сама не своя. – И провела рукой по моим волосам.
Папа оторвался от чтения газеты, которую не успел досмотреть за завтраком, и смерил внимательным взглядом.
– Да, мам… – А сама уставилась в полупустую тарелку, чувствуя, как от лжи краснеет лицо.
– Ты же знаешь, – она наклонилась ко мне и обняла за плечи, – ты можешь всем с нами делиться. Мы никогда не осудим тебя и всегда поддержим.
Я коротко кивнула и вернулась к поглощению остатков ужина, абсолютно не чувствуя вкуса еды. Щеки продолжали лихорадочно гореть.
Мама наблюдала за моей отстраненностью, все больше погружаясь в чувство беспокойства. Стараясь не привлечь внимание, она незаметно прикоснулась к руке мужа и кивнула в мою сторону.
Он пожал плечами и подал знак «потом».
– Мама, спасибо! Было очень вкусно, ты, как всегда, самая лучшая!
И, наспех чмокнув ее в щеку, я поторопилась на кухню помыть посуду.
Мама, проводив меня взглядом до выхода, вновь встревоженно посмотрела на папу.
– Не беспокойся так, дорогая, – сделал он попытку ее успокоить, – все мы были в ее возрасте, уж наверняка влюбилась. – И дружески похлопал по руке.
Лили немного успокоилась и приступила к обсуждению завтрашних покупок.
Закончив с делами на кухне, я протараторила пожелания спокойной ночи и юркнула на второй этаж, в свою комнату.
Сначала задания по учебе.
На улице стемнело, с каждым днем это происходит все быстрее и быстрее. Я погасила свет и переоделась в заранее приготовленную большого размера черную футболку. Найдя на привычном месте бинокль, устроилась в кресле у окна.
Томас Грегори вышел из ванной комнаты в одном полотенце на бедрах.
Я приблизила еще сильнее изображение и приоткрыла рот от восторга, рассматривая его отлично сложенное тело, говорящее о том, что он регулярно тренируется. Капельки воды стекали по накачанному торсу.
Он смотрел куда- то в сторону и что- то увлеченно рассказывал, приправляя тираду жестикуляцией. На лице то и дело появлялась улыбка. В поле зрения попала собеседница. Короткий молочного цвета халат придавал контраст стройным ножкам с бронзовым загаром.
