Такие государственные цели для увеличения территории перечисляются И.И. Дусинским: «1) Увеличение территории, как территории, без какой-либо специально-определенной цели, просто ввиду представляющейся возможности увеличить военным или мирным путем поверхность государства». Это «увеличение территории, являющееся выражением чисто завоевательных стремлений, вытекает из присущего государствам, как и отдельным частным лицам, желания стать значительнее, сильнее и богачек «2) Увеличение территории ради предупреждения захвата ее другими народами, с целью обеспечения в будущем простора для расселения собственного народа или же в видах воспрепятствования росту, с занятием ее, сил соседа или его мировой роли». «Это… предупредительный захват». «3) Увеличение территории ради национальных целей в узком смысле слова». Цель — «объединить в один государственный организм части народа, оказавшиеся по тем или другим причинам вне своего национального государства». «4) Увеличение территории ради специальных, строго определенных целей»: для необходимости «изменить… границу, раздвинуть ее в известном направлении, в видах ли ее ректификации (выпрямления) или с целью достижения так называемых естественных границ, свободного доступа к морям, обеспечения стратегических линий, приобретения особенно важных по своему положению или значению пунктов». «5) Увеличение территории ради приобретения и прочного обеспечения за собою рынков сбыта»{262}.
Будущий территориальный рост России не должен быть связан с желанием увеличения территории просто ради территории. Первой и самой главной причиной этого должно быть желание сохранить русский национальный облик Российской империи. Вновь присоединяемые территории не могут не быть заселены инородным для русских элементом, что увеличит процентную составляющую чуждых народов и ослабит монолитность империи. (Кстати, в начале XX столетия в Российской империи было 34,4% инородцев.)
Что же касается обрусения, то у того же И.И. Дусинского находим очень примечательное рассуждение на эту тему: «Прежде всего, с распространением культуры среди инородческих племен, даже более мелких и захудалых, наблюдается несомненный рост их национального сознания, сильно затрудняющий естественный ход обрусения, некогда подвигавшегося гораздо успешнее и быстрее… Затем возникает чрезвычайно важный и существенный вопрос о законах, каким подвержен антропологический и биологический процесс ассимиляции… По всей вероятности, эти законы точно устанавливают пределы ассимиляции, подобно тому, как в химии точно установлены законы насыщения одного вещества другим… Нечто подобное должно происходить и с ассимиляцией. Не надо также забывать, что уже теперь русский народный организм сильно насыщен инородческими элементами, и быть может, возможный предел безвредной ассимиляции уже близок»{263}.
Другим доводом против приобретения территории ради простого увеличения территории государства является то обстоятельство, что в таком случае граница государства может быть передвинута далеко за естественные границы русской государственности, которые и защищать будет труднее и на которые могут претендовать все время соседи, для которых эти земли входили в естественные границы их государства.
По поводу приобретения территории для расширения рынка сбыта своих товаров можно сказать, что этот способ расширения также не нужен российской державе, так как малая торговая активность и плохая насыщенность нашего внутреннего рынка не требуют искать новых внешних рынков сбыта. Да и в этом вопросе абсолютно не обязательно завоевывать их вооруженным путем, для этого есть экономические инструменты.
«При нашей промышленной отсталости и огромном внутреннем рынке (вспомним также, сколько разных предметов мы без всякой надобности ввозим из-за границы, имея их в изобилии у себя, подчас даже более высокого качества!) потребность во внешних рынках сбыта у нас не Бог весть как высока, да и эту потребность мы отлично можем удовлетворить вполне мирным путем, без всяких территориальных захватов»{264}.
Так же как и Ю.С. Карцов, он выступал против принципа баланса сил, который всегда был невыгоден России. «Наша внешняя политика, — утверждал он, — в общем мирная и предпочитающая путь дипломатический, не может, тем не менее, увлекаться до самозабвения доктриною status quo и должна, в пределах необходимого, сознательно стремиться к желательному в интересах русской державы изменению политической карты как в Европе, так и в Азии»{265}.
