Но ни протоколы, ни штрафы, ни даже тюрьма не останавливали хитный промысел. Наказанные одним-тремя месяцами тюрьмы, ловцы удачи выходили и немедленно принимались за старое. Среди них попадались своего рода рекордсмены — они представали перед судом до тридцати раз! И — как с гуся вода.
И все же, рассуждая о хитничестве, нельзя не помнить, что именно вольными старателями и рудознатцами открыты почти все залежи самоцветов Урала. И изумруды — не исключение.
Максим Кожевников ведь принес свою первую находку на тайную продажу в Екатеринбург, и только после этого о ней прознал Коковин. Следует припомнить и то, что впоследствии самые знаменитые копи изумрудов стали тому же Коковину известны по находкам вольных старателей — горнощитского мастерового Егора Костоусова, указавшего своей находкой на жилу прииска № 16, давшего изумительные кристаллы, крестьян Карелина и братьев Григория и Дениса Козьминых, своими находками указавших границы месторождения; на приисках, заданных по их заявкам, и сегодня добывают этот камень.
Да и сама «Новая компания изумрудов» бороться-то боролась с хитниками, но при этом и пристально следила: а где они больше копаются? И немедленно переводила туда своих рабочих.
Так что хитники были не только расхитителями чужого добра, они были и отрядом самой дешевой разведки новых залежей. И недаром некоторые прииски носили такие, к примеру, имена: «Старый хитный» (в южной части месторождения), «Хитные ямы» (там же). И прииски эти давали весьма неплохие камни.
Но вольные старатели изощрились не только в нелегальной добыче драгоценного камня. Широко развитое хитничество породило и великолепно отлаженную систему тайной скупки самоцветов. С ней был хорошо знаком великий минералог А. Е. Ферсман, которого горщики и старатели приняли в свою среду и не таили от него не подлежащих огласке сторон своей не всегда согласной с законом жизни.
И вот о чем, в частности, узнал Александр Евгеньевич:
«Около Изумрудных копей создался свой рынок теми хищниками (Ферсман, как видите, не воспользовался народным, „смягченным“ вариантом обозначения промысла. —
Последние годы хитники и местные рабочие сами приносили материал в „город“ (как называется Екатеринбург в широком округе Среднего Урала), где сбывали его знакомым гранильным мастерским, с которыми они завязывали более определенные связи. Среди этого приносимого в город материала оказывалось много подделок, дублетов, покрытых лаком камней, и, потому, к таким покупкам в Екатеринбурге у незнакомых крестьян надо относиться с большой осторожностью…»
Здесь надо расшифровать кое-что из сказанного Александром Евгеньевичем. Хорошего качества изумруды, абсолютно прозрачные, без всяких включений и трещинок, глубокого травянозеленого цвета встречаются чрезвычайно редко.
Собственно, поэтому они так высоко и ценятся. Абсолютное же большинство добываемых камней имеют те или иные изъяны. Это и трещинки и разного рода включения — пузырьки газов, капельки жидкости и другие пороки. Даже если кристалл и кажется с виду безупречным, то в нем все равно оказываются микротрещинки. И вот тут-то перед продавцом возникает проблема: как низкокачественный кристалл выдать за камень высокого сорта?
Уральские хитники проделывали подобные операции тремя способами. Первый, самый примитивный. Добытый кристалл изумруда покрывали специальным лаком. На небольших кристаллах это иногда проходило у малоискушенных покупателей. Опытный же скупщик всегда царапает камень кончиком ножа: лак соскребется, камень же не должен повредиться.
Второй способ тоже незатейлив. Учитывая, что некоторые очень мелкие трещинки могут проявиться лишь при высыхании камня, продавец старается держать камень влажным — в сырой ли тряпке, в кожаном мешке, а то и прямо во рту. Кстати, влажный камень всегда имеет лучший блеск.
