Она оказалась на территории, занятой большевиками. Сориентировалась быстро — стала часто выступать перед красноармейцами в Курске и Одессе, где у нее был бурный, но скоротечный роман с сотрудником Одесской ЧК Шульгой. А потом она вместе с незадачливым мужем попадает в плен к белым. Конные разведчики Корниловской дивизии, которой тогда командовал генерал Скоблин, в «красной медсестре» узнают выдающуюся певицу. Она дает один за другим концерты. Судьба мужа неизвестна, можно, конечно, предположить, что белые в живых его не оставили.
В зависимости от аудитории Надежда легко могла спеть и «Боже, царя храни», и «Смело мы в бой пойдем».
Скоблин теряет голову, слыша ее пение. Вскоре она с войсками Врангеля эвакуируется из Крыма и оказывается в турецком городке Галлиполи. Там состоялось тайное обручение Плевицкой с молодым генерал-майором Скоблиным, ставшим в будущем активным членом Российского общевоинского союза (РОВС). А потом странствия и гастроли по европейским столицам и даже в 1924 году по США. На один из концертов Надежды Плевицкой в Нью-Йорке попал «русский Роден» — живописец и скульптор Сергей Коненков, живший в это время с женой Маргаритой в Америке.
Впервые он познакомился с ее «голосовым творчеством» еще в Москве, в период ее восхождения на небосвод российской эстрады. В газетах и на афишах 1910–1917 годов имя Надежды Васильевны Плевицкой печаталось аршинными буквами, красными и синими на белом фоне бумаги, символизирующими цвета российского флага, — как он помнил, на полотнищах объявлений, развешанных на театральных тумбах. Билеты на ее концерты продавались втридорога. С тех пор в его памяти сохранился «коронный» номер ее репертуара — народная песня на стихи поэта Ивана Никитина «Ухарь-купец».
И вот подарок судьбы — целый концерт! Да какой — певице аккомпанировал сам Сергей Васильевич Рахманинов!
Коненков был потрясен и пленен талантливостью ее трактовки российских родных мелодий. Как художник, он понимал, что ее творчество затмило еще недавно господствовавшие стиль русско-цыганского пения Вари Паниной и жанр салонно-театрализованного лиризма Анастасии Вяльцевой. Появилась певица с русским корневым, народным творчеством исполнения романсов. Она не стеснялась петь с эстрады песни разного социального среза. Могла спеть о героической гибели крейсера «Варяг» и его экипажа, о непосильном труде корабельного кочегара в «Раскинулось море широко», о подожженной Москве в 1812 году, о событиях, разыгравшихся «на старой Калужской дороге» и о бродяге в «диких степях Забайкалья», о тяжком труде фабричного люда в «Думе ткача», о смерти бедной крестьянки в «Тихо тащится лошадка» и проч.
После каждого куплета люди вставали с мест и награждали певицу криками «браво» и гулкими аплодисментами. Она не раз выходила на «бис», чтобы повторить тот или иной романс.
Певицу радушно встречает белая эмиграция. Хитом тогдашнего репертуара исполнительницы была песня «Замело тебя снегом, Россия…», написанная в 1918 году на слова и музыку Филарета Чернова.
Вот его скупые и понятные слова, грустинкой проникающие и отогревающие сердца нашей эмиграции:
Коненков так рассказывал о впечатлении, вынесенном с концерта Плевицкой и Рахманинова:
Коненкова охватило вдохновение.
«Запахло, как запахло Россией», — подумал в восторге творец. Сергей Тимофеевич настолько проникся уважением и, надо прямо сказать, любовью к самородному таланту и красоте души Плевицкой, что решил запечатлеть ее портрет.
С учетом непродолжительности гастролей начались срочные сеансы позирования.
