Ориентация на немцев потом сыграла злую шутку с генералом…
Утром в среду 22 сентября 1937 года председатель РОВС генерал-лейтенант Е. К. Миллер (1867–1939) встал рано. По установившейся привычке, Евгений Карлович легко соскочил с кровати, размял тело энергичной зарядкой, умылся и, быстро перекусив (чашка кофе с бутербродами), прибыл в канцелярию Союза по адресу: рю Колизей, дом № 29, как всегда, в 10 часов 30 минут.
С утра он казался не только себе, но и подчиненным несколько озабоченным. Его что-то угнетало — предчувствие чего-то нехорошего, может, даже беды мрачной тучей нависло над ним. Но он отгонял эти черные мысли личного провидения, так как помнил еще со времен учебы в Николаевской академии Генерального штаба меткий совет Эврипида: лучший пророк тот, кто пророчит хорошее. Плохого он себе напророчить, естественно, не хотел.
Учитывая заинтересованность Миллера в контактах с немцами, генерал Скоблин накануне предложил ему встретиться с представителями германского генерального штаба. Это предложение заинтересовало Миллера, — время было тревожное и в России, и в Германии.
Новое руководство НКВД в лице Н. И. Ежова, начавшее поголовные политические чистки, окончившиеся кровавыми репрессиями, приняло окончательное решение похитить Миллера, а на его место поставить Скоблина. Об этом не только знал «Фермер», но и надеялся на благополучный исход задуманной операции, — он верил в ее успех, потому что аналогичные мероприятия с его участием проходили, как говорится, без сучка без задоринки.
Миллер в принципе согласился с идеей встречи, но опытного генерала и руководителя РОВС что-то насторожило в этом приглашении, и он, перед тем как уйти на встречу, решил оставить записку такого содержания:
Записка была запечатана в конверт.
Передавая ее генералу П. А. Кусонскому, он сказал:
— Вы подумаете, может быть, что я сошел с ума… Но если что-нибудь случится, вскройте это письмо.
— ???
— Да, да — вскройте!
— Конечно, конечно, Евгений Карлович, — заторопился успокоить Кусонский своего начальника.
Миллер, конечно, не сошел с ума. За несколько дней до встречи с «немцами», предложенной Скоблиным, к нему приходили руководители парижского отделения Народно-трудового союза (НТС), которые предупредили главу РОВС относительно генерала Скоблина, вернее, его жены — известной певицы Надежды Плевицкой. Суть этого обращения имела свою предысторию.
Представители советской разведки несколько недель назад неудачно пытались завербовать их сотрудника. Из разговоров с чекистами стало ясно, что в руководстве РОВС у них имеется агент. По косвенным данным, им мог быть Скоблин — командир Корниловского полка добровольцев юга белой армии. Бдительные господа из НТС решили поделиться своими опасениями в отношении «крота» с генералом Миллером, который из приличия поблагодарил своих коллег по борьбе с большевизмом, но заявил им свою точку зрения:
