«Это же кладезь важной информации, — подумал вождь. — Он может еще много чего дельного рассказать. Так работать разведчикам нельзя».
После этого он потянулся за цветным карандашом и против абзаца с описанием истории с «Росси» наискосок надписал: «Найти!»
Для чекистов-разведчиков это был главный приказ, приказ от самого Сталина, ослушаться которого было опасно.
И колесо событий закрутилось…
Лубянка.
В кабинете Абрама Ароновича Слуцкого, вскоре ставшего главой внешней разведки, сидели двое — хозяин кабинета и вызванный из-за границы в Москву разведчик Дмитрий Быстролётов.
— Дмитрий Александрович, перед нами поставлена задача — найти одного потерянного источника важной информации, — это приказ самого Сталина, — торжественно проговорил Слуцкий. И он стал в беседе разворачивать фабулу дела…
— Так, где мне его искать? — спросил озадаченный разведчик.
— Это твое дело, у тебя есть шесть месяцев, чтобы найти его, — подняв брови, безапелляционно потребовал шеф разведки…
Несколько слов о выдающемся разведчике.
Дмитрий Александрович Быстролётов (1901–1975) родом из Крыма.
По собственному признанию, он был внебрачным сыном графа Александра Николаевича Толстого. Мать — Клавдия Дмитриевна Быстролётова, дочь священника Кубанского казачьего войска. С рождения носил фамилию матери.
С 1904 по 1913 год жил и воспитывался в Петербурге, в семье Елизаветы Робертовны де Корваль. Потом была учеба в гардемаринских классах в Севастополе, гимназии и в Мореходной школе в городе Анапа. Получил профессию штурмана дальнего плавания.
В конце 1919 года эмигрировал в Турцию.
В дальнейшем он долго и многому учился за границей.
Имел несколько специальностей: врач, тонкий психолог, литератор, переводчик, юрист, художник-график, моряк, но профессия у него была одна — с 1925 года он советский разведчик-нелегал. Его привлек к негласной работе начальник Контрразведывательного отдела ОГПУ А. Артузов, увидев в нем нужную для разведки личность.
А еще Дмитрий Александрович был человеком энциклопедических знаний, полиглотом (знал 22 иностранных языка). Это он доставал для СССР материалы по ряду новейших технологий и образцов вооружения. Но, несмотря на это, 17 сентября 1938 года он был арестован.
Военная коллегия Верховного Суда Союза ССР 8 мая 1939 года приговорила Быстролётова Дмитрия Александровича по п. 6, 7, 8 ст. 58 УК РСФСР к лишению свободы с отсидкой в исправительно-трудовых лагерях сроком на двадцать лет, с поражением в политических правах на пять лет и с конфискацией личного имущества.
В январе 1948 года, по указанию министра ГБ СССР В. С. Абакумова, Быстролётов неожиданно был доставлен под конвоем в Москву на Лубянку.
— Вы согласны принять амнистию? — спросил недавний руководитель легендарного СМЕРШ.
— Нет! — последовал ответ Быстролётова.
— Почему?
— Потому что я ни в чем не виноват! Я честно служил своему Отечеству, рисковал ради безопасности Родины и отдал ей все, что может отдать человек долга и чести.
— Я вам предлагаю работу в системе МГБ СССР, — зашел с другой, неожиданной стороны министр.
— Сегодня я отказываюсь от такой любезности, отсидев почти десять лет в каталажке…
После этого короткого диалога Быстролётов по приказу министра госбезопасности СССР оказался в одиночной камере Сухановской особорежимной тюрьмы МГБ, где находился до 1951 года, периода ареста Абакумова. Там от переживаний потерял рассудок (сошел с ума). Долго и упорно лечился, а в 1954 году после инсульта был освобожден от отбытия заключения.
В 1956 году военная прокуратура нашла отсутствие состава преступления в деятельности разведчика, и вскоре он был реабилитирован.
После освобождения и реабилитации «вольная жизнь» пенсионера-инвалида проходила в крохотной комнатке московской коммунальной квартиры. И только в феврале 1969 года по ходатайству сотрудников внешней разведки и Председателя КГБ при СМ СССР Ю. В. Андропова Дмитрию Александровичу предоставили отдельную квартиру и начали оказывать материальную помощь.
Как писал в предисловии к книге «Пир бессмертных» Сергей Милашов,
Продолжительное время, с 1957 по 1975 год, жил в Москве и работал редактором во Всесоюзном НИИ медицинской и медико-технической информации Минздрава СССР.
В это время он пишет сценарий фильма «Человек в штатском» и повесть «Para bellum». В фильме, вышедшем в 1973 году, он даже был снят в одном из эпизодов.
