Рассказы английской писательницы, написанные от лица доктора Джона Х. Уотсона, повествуют о захватывающих расследованиях, которые Артур Конан Дойл упоминал лишь вскользь. Из этого выпуска вы узнаете наконец, в чем заключалось мошенничество барона Мопертюи, какая драма разыгралась вокруг наследства Смита-Мортимера и многое другое.
June tHomson
The Secret Journals of Sherlock Holmes
Издательство выражает благодарность литературным агентствам Curtis Brown UK и The Van Lear Agency LLC за содействие в приобретении прав
© June Thomson, 1993
© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2013
Итак, перед нами еще одна книга Джун Томсон под красноречивым названием «Тайны Шерлока Холмса». Почему тайны – понятно. Джун Томсон выбрала из Канона именно те сюжеты, про которые доктор Уотсон в той или иной форме говорит: да, мы с Холмсом расследовали такое-то дело, но по определенным причинам предать его гласности не представляется возможным. Разрабатывает миссис Томсон эти сюжеты, как ей свойственно, очень умело, с большим тактом придерживаясь композиционных схем, которые разработал Конан Дойл. Хотелось бы только заметить, что, когда в сюжете всего два подозреваемых, появляется опасность, что читатель сам раньше времени догадается, что к чему. Когда будете читать, обратите на это внимание.
Миссис Томсон, как всегда, демонстрирует доскональное знакомство с текстом Канона и нигде – абсолютно нигде! – не вступает с ним в противоречия. А если и позволяет себе чересчур смелые домыслы, так ведь бедным шерлокинистам без них не обойтись. Слишком много тайн оставил неразгаданными Артур Конан Дойл.
Так, предположение, что доктор Уотсон женился вторым браком на бывшей гувернантке Золотого Короля, Нейла Гибсона, лично мне представляется несколько натянутым. Знаете почему? Потому что лично я думаю, что женщина, на которой он женился, и вовсе не упомянута в Каноне. Не упомянута по вполне понятной причине: в отличие от Мэри Морстен, она появилась в жизни Уотсона каким-то вполне обыкновенным образом, а не по ходу расследования кровавого убийства, и поэтому тактичный доктор не счел необходимым рассказывать о ней подробно.
Придерживаясь той же логики, лично я считаю, что зря шерлокинисты «набрасываются» на Ирен Адлер как на «единственную» женщину в жизни Шерлока Холмса. Если таковая и существовала, доктор Уотсон наверняка счел себя не вправе упоминать о ней публично – из-за той же глубоко джентльменской деликатности.
Впрочем, если вам вздумается понять, как выглядят романы о Шерлоке Холмсе, написанные с этой позиции, то от пастишей придется перейти к тем произведениям, которые я назвала бы «отзвуками», и почитать Митча Калинна или Аду Линкс. Впрочем, это уже совсем иной жанр литературы.
Что же касается уже привычных нам пастишей, авторы их связаны ими же установленными правилами игры: как можно больше «вытягивать» из Канона и как можно меньше добавлять к нему лишнего. Таков образ действий, заданный Артуром Конан Дойлом и придуманным им рассказчиком, доктором Уотсоном.
И вот тут возникает вопрос, который вечно стоял и будет стоять в литературе и над которым всегда полезно задуматься читателю. А чей, собственно, голос я слышу? Что это за «я», которое постоянно звучит в тексте?
В нашем случае ответ прост, да не прост. Со страниц звучит голос вымышленного персонажа доктора Уотсона, которого придумал писатель Артур Конан Дойл; этот вымышленный персонаж вроде бы точно и добросовестно описывает некую реальность (тоже придуманную автором), однако по ходу мы постоянно осознаем, что он допускает, вольно или невольно, умолчания и неточности, слегка видоизменяющие реальность, которой при всем том никогда не существовало. Кроме того, в данном сборнике пастишей рассказчиком является доктор Уотсон, созданный «по лекалу» Артура Конан Дойла современной писательницей Джун Томсон, которая видоизменяет реальность Артура Конан Дойла, являющуюся видоизмененным вариантом реальности подлинной…
Видите, как все сложно. А ведь речь у нас идет об относительно простом литературном жанре, жанре детектива, который не предполагает многоголосия и рассмотрения реальности со всевозможных ракурсов. Однако именно в силу этой своей относительной бесхитростности «простые», «массовые» литературные жанры служат удобным инструментом для изучения того, как вообще устроена литературная реальность, как важна и одновременно многослойна фигура рассказчика, или нарратора.
Именно поэтому крупнейший ученый-семиотик современности Умберто Эко многие свои (интереснейшие!) научные работы строит именно на произведениях массовой литературы. Он же вводит понятия «идеального автора» и «идеального читателя», суть которых сводится к тому, что обязанность автора – расставить по тексту необходимые «вешки», которые помогут читателю найти дорогу через Гримпенскую трясину, а обязанность читателя – приложить усилие и отличить эти вешки от простых кустиков. И только кропотливая совместная работа поможет проникнуть в текст на полную глубину. Не забывайте и об этом, даже читая самые незамысловатые книги.
