Сквозь узкую щель впопыхах незакрытой двери свет лился на темную мраморную плитку, орошая ее золотом. Катерина собиралась пройти мимо, но взгляд невольно, как это обычно бывает, скользнул в освещенное нутро комнаты, и она резко остановилась. Тонкое и бледное, словно принадлежащее неживому сломанному манекену, запястье приковало взгляд. Кто-то лежал на полу, забыв запереть дверь спальни, застыв в странной скрюченной позе прямо в дверном проеме ванной комнаты.
Ужас и страх темными змеистыми веревками опутали конечности. Бежать за помощью? Или проверить, что случилось. Катя колебалась несколько секунд, боясь стать свидетельницей кошмара. В голову, словно нашествие саранчи, лезли жуткие мысли.
Тело лежало в луже чего-то… Чего? В призрачном свете, источаемом парой автоматически зажженных в самом слабом режиме бра, рассмотреть не получалось.
Чьи это покои? Кате казалось, она дезориентировалась в пространстве. С трудом вспомнила, что здесь остановилась Ксения. И как только эта мысль серебристой рыбкой всплыла на поверхность сознания, женщина, не раздумывая, бросилась к лежащему на полу человеку. Оказавшись ближе, она четко осознала — да, это Ксения.
Смрад бросился в ноздри. Желудок скрутило в непроизвольном спазме. В неосознанном жесте Катерина прикрыла нос левой рукой, а правой потянулась, чтобы аккуратно перевернуть Ксению на спину. Перепачканная собственными рвотными массами и экскрементами, девушка находилась без сознания. Но дышала. Катя облегченно выдохнула и, подавив острый приступ брезгливости, вытерла часть вонючей жижи с бледного лица, легонько похлопала девушку по щекам. Реакции не было.
Быстро набрала воды в стоящий над раковиной стакан для зубных щеток, беспардонно выбросив приспособления для чистки зубов прямо в умывальник, а также прямо из-под крана набрав воды в рот, прыснула жидкостью в лицо находящейся без сознания Ксении.
Девушка слабо пискнула, словно новорожденный котенок, и тяжело задышала, захныкала. Катя упала на колени, приподняла голову Сикорской и поднесла стакан с водой к бледным обескровленным губам.
— Все хорошо, моя хорошая… Пей… Все хорошо… — приговаривала, словно обращаясь к ребенку. Куда и делась брезгливость. Ксения превратилась в оказавшуюся в беде девочку. В ней Катерина увидела Лизу. Чего не сделаешь для детей? Разве может идти речь об отвращении, когда ребенок попал в беду.
Ксения действительно оставалась наивным и трогательным дитем, никак не желающим взрослеть. Возможно, так на нее действовали условия, в которых жила, и стиль жизни, который навязывался кругом общения.
— Что-то болит? — участливо спросила Катя, когда девушка выпила немного воды и к ее выбеленному лицу начали возвращаться краски.
— Голова… Очень болит голова… — слабо простонала Ксеня. Катерина скользнула взглядом и увидела тонюсенькую струйку запекшейся крови на виске.
— Давай я помогу тебе переместиться на кушетку и позову дежурную медсестру Светланы Прокофьевны. Сможешь встать? — Катерина старалась не выдавать испуг.
— Нет-нет, ни в коем случае! — необычайно бурно для своего состояния запротестовала Ксения и вцепилась пальцами в руку служанки. — Прошу… Никто не должен знать… Прошу…
— Ксения, тебе нужен осмотр…
— Нет, — девушка ответила властно. — Я приказываю не разглашать увиденное. Не смей. Ты меня услышала? А то вылетишь отсюда пробкой.
Увидев, как исказилось лицо Катерины, Ксения просительно прошептала:
— Умоляю…
Катя поджала губы, ничего не ответив. Ей, сунув под нос вместо нашатырного спирта жесткие слова, напомнили ее место.
— Не злись… лучше помоги мне переодеться и помыться. Слабость… Я сама не могу… Ну и вонь, фу… — Ксения покраснела, осознав в чем она вымазалась, сгорая в чувстве стыда, словно факел, охватившем ее.
Когда чистая, посвежевшая, облаченная в теплую пижаму девушка лежала в постели, а ее верная служанка заботливо укрывала ее одеялом. Ксения, тщетно пытаясь перехватить взгляд Катерины, схватила ее за руку.
— Прости, что резко с тобой говорила.
Катя замерла, поджав губы:
— Вы не должны оправдываться, госпожа Сикорская. Вы в праве отдавать распоряжения.
— Что за холодное Вы? Мы же договорились на ты…
— Как скажете.
— Лена!
— Простите. Как скажешь.
Ксения заломила свои руки. Боль исказила лицо:
— Если еще и ты отвернешься от меня… Пожалуйста.
Катерина вздохнула, устало прикрыв глаза. Барыня хочет играться в дружбу, приказывая друзьям. Но барские замашки в отношении к тем, кто на тебя работает и одним твоим жестом может быть выгнан без оплаты труда и без рекомендаций, разве вяжутся с понятием дружбы? Ей стало жаль Ксению. По-человечески жаль. Имея все, что могут дать деньги, она не имела доверительных отношений ни с единой душой.
Переступив через гордость, Катя поддалась своему доброму началу:
— Ксеня, что случилось? Я могу чем-то помочь? — мягко спросила.
— Мне никто не поможет… Прости, не могу рассказать все. Натворила дел, а теперь… — Ксеня заплакала.
— Кровь… Ты ударилась, когда падала? Тебе стало плохо? Кто-то ударил тебя? — аккуратно начала расспрашивать Катя.
