Женщина не понимала до конца, что произошло. Язык не слушался, она не могла спросить, и не знала, какой вопрос уместно задать. Что плод ее воображения, а что действительность. Борджиа каким-то образом одурманили ее? Но как? Никаких уколов, никаких напитков. Может, кофе в приемной? Но до этого момента она чувствовала себя отлично. Отрава замедленного действия?
— Я не могу… — Катерина споткнулась и чуть не упала. Ноги отказывали. Дальше идти не было сил.
— Присядем там, — указал на небольшую террасу Сикорский. Телохранитель, которого звали Григорий, приобнял Катю, поддерживая за талию, провел и посадил за столик. Легкая музыка, фонари, снующие туда-сюда люди. Катерина поежилась от холода.
Григорий принес шерстяной плед для нее, попросив у администратора кафе, а сам, по приказу Сикорского, вернулся в ресторан на площади, чтобы забрать оставленное женщиной пальто.
— Спасибо, — Кате захотелось прочистить уши, услышав благодарность из уст Сикорского. Но она могла только глупо таращиться и пытаться бороться с уплывающим куда-то сознанием, стараться удержать его, словно сползающее шелковое одеяло.
— На, выпейте, — Сикорский указал Кате на наполненный официантом бокал вина, — станет легче.
Женщина пригубила. Тепло начало разливаться по телу, словно она выпила лекарство.
— Вино нейтрализует токсины вмешательства, — непонятно объяснил Сикорский, задумчиво наблюдая за Катериной.
— За что спасибо? — наконец выдавила из себя Катя.
— Что не предали.
— Но откуда Вы знаете?.. — Катя сфокусировала взгляд на своем работодателе.
— Я ценю преданность, — проигнорировал вопрос Сикорский. — Это дар, которым обладают не все близкие люди, что уж говорить о слугах.
Лежа в постели Катерина вспомнила, как Артем Николаевич стоял напротив двух братьев. По коже поползли мурашки при воспоминании об угрозе, зависшей в потяжелевшем воздухе, который, казалось, искрился от напряжения. Что-то страшное могло произойти, но, словно грозовая туча, прошло стороной.
«Она моя собственность». Вот же ж!.. Катя села, обуреваемая клокочущим возмущением. Когда это она стала вещью?!
Солнечный лучик щекотал нос, одаренный теплом, непривычным для более морозной и суровой родины Екатерины. Захотелось сладко потянуться, вытянуть в струночку каждую клеточку тела, понежиться, сладко зевнуть, втянув в себе напоенный энергией воздух итальянской столицы, впущенный сквозь приоткрытое на проветривание окно.
Сегодня Катя принадлежала себе. Этот день не нужно было портить скучными обязанностями, общением с держащимся на расстоянии Сикорским, не балующим излишним вниманием свою прислугу. Тряхнув непослушными, спутавшимися после сна кудрями, брюнетка высунула босые ноги из-под одеяла и опустила на холодную плитку, испещренную мелким орнаментом. Последовавший вслед за этим действием визг был подобен сирене, разделившей теплое утро пополам, безжалостно отрубив сладостное предвкушение и жестоко оборвав надежду на получение парочки красивых селфи на фоне римских достопримечательностей.
— Что Вы здесь делаете?! — выдохнула Катерина, чувствуя, как утреннее очарование сменяется тревогой и испугом.
Артем Николаевич продолжал спокойно созерцать побагровевшую и вмиг укутавшуюся в одеяло, словно мумия в свой саван, служанку. Долго ли он находился в ее спальне?
— С прошлой нашей встречи мало что изменилось, — Сикорский отвел взгляд, заметив смущение Кати, и прошел поближе к окну, выглянул наружу.
— Рим… Обожаю, — прошептал мужчина, продолжая удивлять девушку странным поведением. — Давно ты здесь? — спросил он, обращаясь к Катерине.
— Вы дали мне выходной, я решила позволить себе отоспаться. Вчерашнее вечернее приключение немного утомило меня… — с достоинством ответила женщина. Она же все-таки хозяйка в своей комнате, хоть ее и оплачивал ее наниматель, и не обязана отчитываться о том, как проводит свое свободное время, также, как позволять врываться к себе, когда ему заблагорассудится.
— Я дал выходной?!. — удивление Артема Николаевича не было притворным. Происходящее начинало казаться все более абсурдным. — Катя, скажи, я давно являлся тебе?
— Артем Николаевич, извините, но я не понимаю Ваш вопрос, — осторожно ответила женщина. Хозяин назвал ее настоящим именем. Означает ли это, что он прекратил делать вид, что не помнит о похождениях призрака, что делал с момента возвращения своей телесной оболочки?
Звук, похожий на бурение скважины, заставил собеседников повернуть головы в сторону завибрировавшего телефона. Катя, сфокусировавшись на мерцающих буквах, прочла имя Артема Николаевича Сикорского. Кто-то звонил ей с его телефона.
— Ответьте, — мягко сказал мужчина, испытующе смотря на растерянную Екатерину.
Катя взяла вибрирующий телефон и непослушными пальцами смахнула зеленый кружочек с экрана, принимая звонок. Знакомый голос повелительным тоном, без тени сожаления заявил о своих извинениях в связи с необходимостью нарушить планы выходного дня и приказал в срочном порядке поехать в офис к Лучано Борджиа забрать пакет документов.
